От однокомнатного дома в Иордании до Нобелевской премии: Omar Yaghi и утечка мозгов из США в Китай

Omar Yaghi родился в 1965 в столице Иордании Аммане в семье, перемещённой в 1948 и нашедшей убежище в Иордании, — палестинской семье беженцев . Семья была крайне бедной: десять-двенадцать братьев и сестёр в одной комнате, которую делили с животными — источником семейного заработка. Электричества не было, регулярного водоснабжения тоже. Вода приходила в квартал только раз в одну-две недели, на несколько часов ; если маленький Omar не вставал на рассвете и не открывал краны, семья и корова, которую они держали, оставались без воды.

Эта сцена важна: именно сюда через сорок лет вернётся смысл жизни Yaghi. Ребёнок, выросший среди нехватки воды, впоследствии изобретёт материалы, собирающие воду из воздуха . Но сначала должен был наступить момент, изменивший его жизнь.

В десять лет он вошёл в библиотеку в Аммане и открыл книгу. В ней были никогда прежде не виденные им изображения молекул в виде «палочек и шаров» . Он не знал, что это, но их красота сразу его заворожила. Спустя годы он описывал этот момент: «будто я открыл то, чего никто прежде не видел». Что это «молекулы, составляющие наш мир», он узнал гораздо позже.

Работая в магазине отца в Аммане, он усвоил ещё одно: либо делаешь работу правильно и полностью, либо не делаешь вовсе. Когда ему исполнилось пятнадцать, отец отправил его в США строить будущее. Он почти не знал английского. Начал в общественном колледже (Hudson Valley), затем перешёл в Albany (SUNY), получил степень бакалавра химии, а после — докторскую степень в Университете Иллинойса. «Я не любил занятия, — говорит он, — но был влюблён в лабораторию». Его притягивало само знание — то же неиссякаемое любопытство, которое мы видим в историях нашего Aziz Sancar или Marie Curie — в их жизненных путях.

В 1990-х Yaghi и его студенты смогли, соединяя металлы с органическими молекулами, построить чрезвычайно пористые гибридные материалы с кристаллической структурой . Тогда это считали невозможным; однако Yaghi смог и породил совершенно новую область — ретикулярную химию (reticular chemistry) . Полученные материалы называют металлоорганическими каркасами (MOF) — это их название.

Эти материалы в основном состоят из «пустоты», поэтому очень лёгкие и имеют удивительно большую поверхность. Настолько, что пористый кусочек размером с кубик сахара может иметь внутреннюю поверхность величиной с футбольное поле. Эту огромную «внутреннюю комнату» можно спроектировать для захвата определённых молекул: водяного пара из воздуха, углекислого газа, ядовитых газов, даже остатков лекарств в окружающей среде или «вечных химикатов» (PFAS). Созданы уже десятки тысяч разных MOF; среди применений — сбор воды из воздуха даже в пустыне (словно ответ на нехватку воды в детстве Yaghi), улавливание углерода, хранение газов, катализ и доставка лекарств в организм — эти направления использования.

Работа увенчалась Нобелевской премией по химии 2025; Yaghi разделил её с Susumu Kitagawa и Richard Robson. Он узнал новость, когда прилетел из Сан-Франциско в аэропорт Франкфурта и телефон начал звонить. «К такому моменту нельзя подготовиться, — сказал он. — Это чувство неописуемо».

Сегодня Yaghi — один из самых цитируемых химиков мира. Но его влияние не ограничивается лабораторией. Berkeley Global Science Institute позволил ему в таких странах, как Вьетнам, Саудовская Аравия, Япония, Иордания, Южная Корея, Аргентина, Малайзия и Индонезия, создавать исследовательские центры и наставлять молодых исследователей. По его словам: «Умные, талантливые люди есть везде; задача — предоставить им возможность раскрыть потенциал». То есть урок собственной истории заключался для него в том, что наука должна быть «без границ».

Здесь приобретает смысл его переход в Китай в 2026. Этот шаг произошёл на фоне сокращения научных бюджетов и ограничений международного сотрудничества в США, а с другой стороны — усилий Китая и таких стран, как Франция, привлекать международные таланты щедрыми программами. Страна, десятилетиями бывшая «пунктом назначения» утечки мозгов, теперь провожала одного из самых ярких собственных учёных.

Главный урок таков: утечка мозгов — не «судьба развивающихся стран». Направление движения таланта тоже не является заранее заданной постоянной иерархией. Талант идёт туда, где есть стабильное финансирование, свободная и безопасная исследовательская среда, видение и институциональная поддержка . Это вопрос не того, насколько страна богата, а того, насколько она ценит науку.

Для нас это и предостережение, и возможность. Предостережение ясно: ни один центр не вечен; даже самая сильная страна, обрекающая исследователей на неопределённость финансирования и давление, со временем теряет притягательность. Возможность столь же реальна: любое место, создавшее правильные условия, даже при малом бюджете может стать центром притяжения. Ведь истории наших учёных, меняющих мир за рубежом, говорят то же: талант появляется отовсюду; задача — создать среду, способную удерживать и развивать его.

Возможно, самое сильное напоминание — начало самого Yaghi: одна комната в Аммане, которую делили с животными. Оттуда вышел ум, направивший историю науки. У героев, определяющих направление науки, разве не это общее — невероятные пути из казавшихся невозможными отправных точек?

Утечка мозгов — история не одной страны, а географии науки. Эта география перерисовывается намного быстрее, чем мы думаем. Наша задача — не столько сожалеть о том, «кого потеряли», сколько всерьёз спрашивать, «что удерживает людей здесь и что может сюда привлечь». Ведь следующий Yaghi сейчас может быть ребёнком где-нибудь в мире, восхищённо смотрящим на раскрытую в библиотеке книгу.

Примечание редактора: это информационная статья, призванная вдохновить и рассказать о жизненном пути учёного и его вкладе в науку. Приведённые биографические сведения и цитаты собраны из первичных и надёжных источников и адаптированы на турецкий язык с избеганием прямого цитирования. Интерпретация научных открытий и личных путей принадлежит статье; подробности можно найти в источниках.