Рак молочной железы: симптомы, стадии и лечение
В этой статье
Что такое рак молочной железы?
Рак молочной железы — заболевание, возникающее вследствие неконтролируемого размножения клеток молочных протоков (дуктусов) или молочных желёз (долек) в ткани груди. Это наиболее распространённый вид рака у женщин во всём мире, и при выявлении на ранней стадии эффективность лечения очень высока. В этом руководстве подробно рассматриваются причины рака молочной железы, методы диагностики, современная система стадирования AJCC 8. издания и индивидуализированные, пошаговые подходы к лечению в зависимости от молекулярного подтипа (статуса гормональных рецепторов/HER2).
Рак молочной железы — не одно заболевание, а общее название нескольких подтипов с разным биологическим поведением, требующих разного лечения. Поэтому современный подход основан не только на размере и распространённости опухоли, но и на статусе гормональных рецепторов (ER/PR), статусе HER2 и степени опухоли — эта информация определяет и прогноз, и то, какие препараты будут эффективны.
Анатомия молочной железы
Молочная железа — сложный орган, состоящий из желёз (долек), отвечающих за выработку молока, протоков, переносящих молоко к соску, окружающих эти структуры жировой и поддерживающей ткани, а также лимфатического кровообращения. Подавляющее большинство случаев рака молочной железы начинается в молочных протоках (протоковая карцинома) или реже в дольках (дольковая карцинома).
Под тканью молочной железы находятся грудные мышцы (пекторальные мышцы); хотя рак непосредственно соседствует с ними, прямой связи нет, а при стадировании это отдельно оценивают категорией T4a. Лимфатическая сеть вокруг молочной железы дренируется особенно в подмышечные (аксиллярные) и внутренние грудные лимфатические узлы за грудиной — эти узлы играют ключевую роль в оценке регионарного распространения рака.
Ткань молочной железы чувствительна к эстрогену и прогестерону; эти гормоны непосредственно влияют на её структуру в период полового созревания, беременности, грудного вскармливания и менопаузы. Та же чувствительность лежит в основе потребности части раковых клеток молочной железы в этих гормонах для роста (опухоли с положительными гормональными рецепторами).
Насколько распространён рак молочной железы? (Актуальная статистика)
Согласно отчёту Международного агентства по изучению рака (IARC) «Global cancer statistics 2024» (Sung H и соавт., CA: A Cancer Journal for Clinicians, опубликован 8 июля 2026 года, DOI: 10.3322/caac.70090), по данным 2024 года в мире зарегистрировано примерно 2.434.087 новых случаев рака молочной железы (11,8% всех онкологических заболеваний) и 693.660 смертей от рака молочной железы . Рак молочной железы среди женщин занимает первое место и по заболеваемости, и по смертности от рака (1. место по заболеваемости в 164 странах и по смертности в 122 странах). В странах с высоким уровнем развития заболеваемость (примерно 54/100.000) существенно выше, чем в странах с низким и средним уровнем развития (примерно 34/100.000), — это различие связано и с распространённостью скрининговых программ, и с диагностическими возможностями.
Согласно отчёту Американского онкологического общества «Cancer Statistics, 2026» (Siegel RL и соавт., CA: A Cancer Journal for Clinicians, опубликован 13 января 2026 года, DOI: 10.3322/caac.70043), в 2026 году в США у женщин ожидается примерно 321.910 новых случаев инвазивного рака молочной железы и 60.730 новых случаев DCIS (in situ) ; предполагаемое число смертей — 42.140. В 2013-2022 годах заболеваемость росла в среднем на 1% в год, причём рост более выражен у женщин моложе 50 лет — 1,4% в год . С другой стороны, после пика в 1989 году к 2023 году смертность снизилась на 44%, что означает предотвращение примерно 546.000 смертей — однако темп снижения в последние годы (примерно 1% в год с 2010 года) замедлился по сравнению с 2000-ми годами (примерно 2% в год). 5-летняя относительная выживаемость по распространённости: при локализованном заболевании выше 99%, регионарном распространении — 87%, отдалённых метастазах — 32%; все стадии вместе — 92% (cancer.org, обновление 23 июля 2026 года, когорта диагнозов SEER 2015-2021). Пожизненный риск рака молочной железы — примерно 1 из 8 женщин (~13%).
Согласно страновому профилю GLOBOCAN 2024 по Турции, ежегодно в Турции регистрируется примерно 25.080 новых случаев рака молочной железы , что ставит рак молочной железы среди онкологических заболеваний женщин на 1. место (примерно 24,5% женских онкологических заболеваний); стандартизованная по возрасту заболеваемость — 44,2 на 100.000. Число смертей в год — примерно 5.613, стандартизованная по возрасту смертность — 9,1 на 100.000. Согласно обзорам турецких специалистов по хирургии молочной железы, основанным на национальном регистре, средний возраст диагностики рака молочной железы в Турции составляет примерно 51,6 , при этом 17,1% случаев диагностируются до 40 лет — возрастное распределение существенно моложе, чем в западных странах (в некоторых заявлениях для прессы различие выражается как «примерно на 10 лет моложе среднемирового возраста»). По тому же обзору примерно 75% пациентов выявляют на ранней стадии (стадии I-II), а 70% имеют положительные гормональные рецепторы.
Факторы риска
Наличие фактора риска не означает, что у вас разовьётся рак молочной железы; аналогично отсутствие любых факторов риска не гарантирует, что рак не возникнет. Факторы риска — обстоятельства, увеличивающие или уменьшающие вероятность.
Общие факторы риска
- Женский пол и увеличение возраста
- Рак молочной железы у родственника первой степени родства
- Наследственная мутация BRCA1/2 и других генов
- Раннее начало менструаций (<12 лет) или поздняя менопауза (>55 лет)
- Отсутствие родов или первые роды после 30 лет
- Плотная (денсная) ткань молочной железы
- Атипическая гиперплазия в анамнезе
- Воздействие ионизирующего излучения в области грудной клетки
- Ожирение после менопаузы
- Регулярное употребление алкоголя
- Длительная комбинированная заместительная гормональная терапия
- Недостаточная физическая активность
Наследственный (генетический) риск: BRCA1/2 и другие гены
Примерно 5-10% случаев рака молочной железы связаны с наследственной мутацией гена. Наиболее частые гены, связанные с самым высоким риском, — BRCA1 и BRCA2, однако сегодня в стандартных генетических панелях одновременно исследуют и многие другие гены:
| Ген | Связанный синдром | Категория риска NCCN | Пожизненный риск рака молочной железы |
|---|---|---|---|
| BRCA1 | Наследственный рак молочной железы/яичников | Высокий | %60-72 |
| BRCA2 | Наследственный рак молочной железы/яичников | Высокий | %55-69 |
| PALB2 | — | Высокий | %32-53 |
| PTEN | Синдром Коудена | Высокий | 85-91% (пенетрантность до 50 лет ~50%) |
| TP53 | Синдром Ли–Фраумени | Высокий | Вместо отдельного показателя для молочной железы: у женщин-носительниц общий риск рака к 60 годам может достигать ~90%; рак молочной железы — доминирующая составляющая этого риска |
| CDH1 | Наследственный диффузный рак желудка / дольковый рак молочной железы | Высокий | 37-55% (преимущественно дольковый тип) |
| ATM | — | Умеренный | %21-24 |
| CHEK2 | — | Умеренный | %23-27 |
| STK11 | Синдром Пейтца–Егерса | Высокий (общепринято) | Существенно повышен (точный отдельный показатель NCCN именно для молочной железы следует обсудить с генетическим консультантом) |
Для сравнения: риск в общей популяции примерно 13% (1 из 8 женщин). Источник: руководство NCCN Genetic/Familial High-Risk Assessment (версия 2.2026) и информационный бюллетень NCI по BRCA (обновление 19 июля 2024 года).
За последние годы критерии генетического тестирования существенно расширены. Согласно совместным рекомендациям ASCO и Американского общества хирургической онкологии (SSO), опубликованным 4 января 2024 года (Bedrosian I и соавт., Journal of Clinical Oncology, DOI: 10.1200/JCO.23.02225), практически всем пациентам с впервые диагностированным раком молочной железы в возрасте 65 лет и младше (стадии I-III или de novo стадия IV) следует предлагать генетическое тестирование герминальной линии — это значительное расширение по сравнению с традиционными более узкими критериями вроде «моложе 45 лет» или «тройной негативный и моложе 60 лет». При диагнозе после 65 лет тест по-прежнему рекомендуется в следующих случаях: заболевание, подходящее для ингибиторов PARP, тройной негативный рак молочной железы, подозрительный семейный анамнез, мужской пол или происхождение из популяции основателей, например евреев-ашкенази (для последней группы возрастное ограничение не требуется).
Плотность молочной железы (плотная грудь)
Плотная ткань на маммографии — то есть молочная железа с большим количеством железистой и фиброзной ткани по сравнению с жировой — одновременно повышает риск рака молочной железы и снижает чувствительность маммографии к обнаружению опухоли. По мере повышения категории плотности (от BI-RADS A до D) риск постепенно растёт; в самой плотной категории (BI-RADS D) он примерно в 4 раза выше, чем в наименее плотной. Поэтому женщинам с плотной тканью следует обсудить с врачом необходимость дополнительной визуализации (УЗИ или МРТ).
Гормональные и репродуктивные факторы
Раннее начало менструаций, поздняя менопауза, отсутствие родов или первые роды в позднем возрасте увеличивают длительность воздействия эстрогенов и несколько повышают риск; грудное вскармливание, как считается, оказывает защитное действие. Длительная (более 5 лет) комбинированная (эстроген+прогестин) заместительная гормональная терапия может повышать риск, однако эта область активно пересматривается — например, на симпозиуме по раку молочной железы в Сан-Антонио в 2025 году представлены новые данные, предполагающие, что гормональная терапия (особенно только эстрогенная) после снижающей риск операции на яичниках/трубах у носительниц BRCA1/2 не повышает риск рака молочной железы и даже может защищать; однако этот результат относится только к носительницам BRCA с удалёнными яичниками/трубами и не должен распространяться на общую популяцию. Между употреблением алкоголя и риском рака молочной железы есть дозозависимая связь; согласно отчёту ACS 2026 года, примерно 16% случаев рака молочной железы в США связывают с алкоголем, 7% — с недостаточной физической активностью. Ожирение после менопаузы тоже повышает риск из-за роли жировой ткани в выработке эстрогенов.
Симптомы
- Новое уплотнение или утолщение в молочной железе
- Изменение размера или формы молочной железы
- Втяжение кожи или вид апельсиновой корки
- Втянутый сосок
- Покраснение, шелушение или сыпь на соске
- Выделения из соска (особенно кровянистые)
- Припухлость или уплотнение подмышкой
- Непроходящая боль в молочной железе
- Покраснение или повышение температуры кожи
Многие из этих симптомов могут иметь доброкачественные причины (киста, фиброаденома, инфекция), однако при обнаружении любого из них следует незамедлительно обратиться к врачу. Припухлость подмышкой или около ключицы может указывать на поражение лимфатических узлов; постоянная боль в костях — на костные метастазы; постоянный кашель или одышка — на метастазы в лёгких; эти симптомы не означают непосредственно метастазы, но обязательно требуют оценки. Быстро возникающее распространённое покраснение, повышение температуры кожи и вид апельсиновой корки — типичные признаки воспалительного рака молочной железы , требующего срочного обследования; обычно они могут возникать без заметного уплотнения.
Как устанавливают диагноз?
Клинический осмотр и визуализация
Диагностика начинается с клинического осмотра; затем применяют методы визуализации. Маммография — основной метод выявления раннего рака молочной железы. УЗИ используют для различения солидного образования и кисты, заполненной жидкостью, а также для оценки подмышечных лимфатических узлов. Магнитно-резонансная томография (МРТ) не применяется рутинно, но предпочтительна у носительниц мутации BRCA, при выраженном семейном анамнезе, диагнозе долькового рака или недостаточности маммографии/УЗИ; также может использоваться для оценки ответа на неоадъювантное лечение.
Биопсия
Перед планированием лечения обязательно проводят биопсию подозрительного образования. Наиболее часто используют метод получения образца ткани иглой под контролем УЗИ (при необходимости маммографии или МРТ) — Tru-cut (толстоигольную) биопсию. Биопсия обеспечивает ткань для определения гистологического типа, степени опухоли и статуса гормональных рецепторов/HER2; эта информация — основа плана лечения.
Биопсия сторожевого лимфатического узла
Оценка поражения лимфатических узлов — критически важная часть стадирования. У пациентов без клинически выявленного поражения узлов в опухоль или вокруг неё вводят радиоактивный маркер и/или краситель, выявляя лимфатические узлы, куда первыми попадут раковые клетки (сторожевые/сентинельные узлы); удаляют и исследуют только их — это предотвращает ненужное удаление всех подмышечных узлов и связанный риск лимфедемы.
Молекулярные подтипы: статус гормональных рецепторов и HER2
Сегодня основу лечения рака молочной железы определяют три биологические характеристики опухоли: статус эстрогенового рецептора (ER) / прогестеронового рецептора (PR) , статус HER2 и гистологическая степень. Эти три характеристики оценивают в биопсийной ткани иммуногистохимией (IHC) и при необходимости гибридизацией in situ (ISH/FISH), относя опухоль к одной из четырёх основных подгрупп:
| Подтип | Определение | Примерная частота |
|---|---|---|
| Гормональные рецепторы положительные, HER2 отрицательный | ER и/или PR положительные, HER2 отрицательный | Наиболее частый подтип, примерно 70% всех случаев |
| HER2-положительный | Гиперэкспрессия HER2 (IHC 3+ или амплификация ISH), статус гормональных рецепторов различный | ~%15-20 |
| Тройной негативный (TNBC) | ER, PR и HER2 — все отрицательные | ~%10-15 |
Традиционно статус HER2 делился на «положительный» и «отрицательный». Однако с разработкой конъюгатов антител с лекарственными препаратами, направленных на HER2, например трастузумаба дерукстекана, выяснилось, что часть опухолей, ранее считавшихся «HER2-отрицательными», в действительности имеет низкую экспрессию HER2 и может получать пользу от этих препаратов. HER2-низкий определяется как IHC 1+ (любое окрашивание) либо IHC 2+ вместе с отрицательным ISH (подтверждено исследованием DESTINY-Breast04); HER2-ультранизкий — более тонкая категория, указываемая как IHC 0, но с невыраженным неполным мембранным окрашиванием ≤10% опухолевых клеток (то есть отличающаяся от настоящего «нулевого» окрашивания), определённая исследованием DESTINY-Breast06. Это разделение подробно рассматривается ниже в разделе лечения метастатического заболевания.
Стадирование: система TNM (AJCC, 8. издание)
Стадирование рака молочной железы основано на системе TNM, включающей категорию T, определяющую размер опухоли, категорию N , определяющую поражение лимфатических узлов, и категорию M, определяющую отдалённые метастазы. Важнейшее нововведение 8. издания AJCC (2018) — наряду с традиционным стадированием только по анатомической распространённости определение учитывающей степень опухоли и статус гормональных рецепторов/HER2 системы «прогностической стадии» ; ниже рассматриваются обе системы стадирования.
Категория T: размер опухоли
| Категория T | Определение |
|---|---|
| Tis | DCIS (протоковая карцинома in situ) или болезнь Педжета (без образования) |
| T1mi | Микроинвазия, ≤1 mm |
| T1a / T1b / T1c | >1-5mm / >5-10mm / >10-20mm |
| T2 | >20-50mm |
| T3 | >50mm |
| T4a | Распространение в грудную стенку |
| T4b | Изъязвление/отёк кожи (апельсиновая корка) или сателлитные узлы |
| T4c | T4a + T4b вместе |
| T4d | Воспалительный рак молочной железы |
Категория N: поражение лимфатических узлов
| Категория N | Определение |
|---|---|
| N0 | Лимфатические узлы не поражены (при изолированных опухолевых клетках ≤0,2mm или ≤200 клеток отдельно указывают pN0(i+)) |
| N1mi | Микрометастаз: >0,2mm/>200 клеток, ≤2,0mm |
| N1a | 1-3 подмышечных лимфатических узла |
| N1b | Внутренний грудной лимфатический узел (выявленный только сторожевой биопсией, клинически не определяемый) |
| N1c | N1a + N1b вместе |
| N2a | 4-9 подмышечных лимфатических узлов |
| N2b | Клинически выявленное поражение внутренних грудных узлов без подмышечного поражения |
| N3a | ≥10 подмышечных лимфатических узлов или подключичное поражение |
| N3b | Одновременное поражение внутренних грудных + подмышечных узлов |
| N3c | Поражение надключичных лимфатических узлов |
Категория M
M0: отдалённых метастазов нет. cM0(i+): нет клинических/радиологических доказательств метастазов, однако в крови/костном мозге/других тканях выявлены опухолевые клетки ≤0,2mm. M1: отдалённые метастазы, подтверждённые визуализацией или биопсией.
Анатомические группы стадий (стадия 0 - IV)
Анатомические стадии, основанные только на сочетании T/N/M, иллюстрируются следующими фотографиями (изображения отражают классическое анатомическое стадирование; современная прогностическая стадия может сдвигать эту стадию на одну ступень вниз или вверх в зависимости от биологии опухоли — см. примечание ниже):
Главное отличие 8. издания AJCC — «группа прогностической стадии», которая корректирует анатомическую стадию по гистологической степени Nottingham и статусу ER/PR/HER2 (а при выполнении — по 21-генному показателю рецидива Oncotype DX). Общий принцип: неблагоприятная биология (высокая степень, отрицательные гормональные рецепторы, отрицательный HER2 — то есть тройной негативный тип) может повысить низкую анатомическую стадию на ступень (например, небольшая тройная негативная опухоль без поражения узлов может перейти из анатомической стадии IA в прогностическую IB); благоприятная биология (низкая степень, выраженная положительность ER/PR, положительный HER2) может понизить более высокую анатомическую стадию на ступень (например, опухоль T2N0 низкой степени с выраженно положительными гормональными рецепторами может перейти из анатомической стадии IIA в прогностическую IA). Если в вашем патоморфологическом заключении «прогностическая» и «анатомическая» стадии различаются, это ожидаемое следствие включения биологии в стадирование, а не ошибка; важно обсудить с онкологом, какая стадия применима.
Применяемый у некоторых пациентов с положительными гормональными рецепторами, отрицательным HER2, без поражения лимфатических узлов или с ограниченным числом поражённых узлов 21-генный показатель рецидива Oncotype DX (Recurrence Score) даёт дополнительную информацию о молекулярном поведении опухоли. У подходящих пациентов с баллом ниже 11 по правилу 8. издания AJCC заболевание независимо от степени и других характеристик переклассифицируют в прогностическую стадию IA . Точные критерии применимости теста (границы категорий T и N) должны оцениваться патоморфологической/онкологической командой по актуальной таблице AJCC.
Планирование лечения: общий подход
При неметастатическом раке молочной железы (возможном лечении с целью излечения) решения индивидуализирует мультидисциплинарная команда хирурга, медицинского онколога, радиационного онколога и патоморфолога с учётом анатомической стадии, молекулярного подтипа (статуса HR/HER2) и предпочтений пациента. Общий принцип: большинство пациентов сразу направляют на операцию, а послеоперационную (адъювантную) системную терапию определяют патологические результаты; однако при HER2-положительных или гормонально-рецептор-отрицательных/HER2-отрицательных (тройных негативных) опухолях, особенно крупных или с поражением узлов, предпочтительна системная терапия до операции (неоадъювантная).
Хирургическое лечение
Органосохраняющая операция (лампэктомия) и мастэктомия — два основных метода хирургии рака молочной железы. 20-летнее наблюдение NSABP B-06 (Fisher и соавт., NEJM 2002) показало отсутствие различий общей выживаемости между лампэктомией+лучевой терапией и мастэктомией (примерно 46-47%, p=0,57); длительное наблюдение Миланского исследования подтвердило этот результат. Поэтому у подходящих пациентов органосохраняющая операция — равноценный мастэктомии вариант лечения с целью излечения.
Раньше каждому пациенту с положительным сторожевым узлом выполняли полную подмышечную лимфодиссекцию. По результатам ACOSOG Z0011 (10-летнее наблюдение, JAMA 2017) при клинической T1-T2, клинически отрицательных лимфатических узлах, планируемой лампэктомии+облучении всей молочной железы и только 1-2 положительных узлах в сторожевой биопсии полную подмышечную диссекцию можно пропустить: 10-летняя общая выживаемость — 86,3% при одной сторожевой биопсии и 83,6% при полной диссекции, без значимого различия (HR 0,85). Это важный пример деэскалации, снижающей ненужные хирургические осложнения (например, лимфедему); применим у пациентов без неоадъювантной терапии, которым не планируется облучение третьего поля (регионарных узлов).
Мастэктомия с сохранением соска и кожи
У правильно отобранных пациентов (с учётом достаточного расстояния опухоли от соска, отсутствия прямого поражения соска и других критериев) сохранение кожи груди или даже соска при мастэктомии может обеспечить лучший косметический результат; обычно эти подходы сочетаются с одновременной реконструкцией.
Реконструкцию (восстановление) можно выполнить одновременно с мастэктомией или позже, с помощью импланта (силиконового/солевого) либо аутологичных методов с собственными тканями пациента; выбор зависит от анатомии пациента, необходимости дополнительного лечения (например, лучевой терапии) и предпочтений.
Лучевая терапия
После органосохраняющей операции лучевая терапия стандартна для снижения риска местного рецидива. Современный стандарт вместо традиционных 50 Gy/25 фракций — гипофракционированные схемы (например, 40 Gy/15 фракций, на основании START B); исследование FAST-Forward (Lancet 2020, 5-летнее наблюдение) показало, что схема всего за 1 неделю 26 Gy/5 фракций также эквивалентна 40 Gy/15 фракциям по местному контролю (5-летний местный рецидив: 1,4% против 2,1%), и эта более короткая схема вошла в практику. После мастэктомии облучение стандартно при 4 и более положительных узлах; при 1-3 положительных узлах его оценивают по признакам высокого риска. При отобранных опухолях низкого риска (небольших, без поражения узлов, с положительными гормональными рецепторами) возможно также частичное облучение молочной железы (только ложа опухоли).
Системная терапия рака молочной железы ранних и местнораспространённых стадий (по подтипу)
Гормональные рецепторы положительные, HER2 отрицательный
Стандартная адъювантная терапия проводится 5-10 лет тамоксифеном или ингибиторами ароматазы (анастрозолом, летрозолом, экземестаном) в зависимости от менопаузального статуса. У пациенток до менопаузы высокого риска, особенно более молодых (<35 лет) и получавших химиотерапию, добавление подавления функции яичников даёт дополнительную пользу: по объединённому анализу SOFT/TEXT (NEJM 2018, обновление 2022) в этой группе высокого риска 8-летняя безрецидивная выживаемость составляет 71% с одним тамоксифеном, 76,7% с тамоксифеном+подавлением яичников, 80,5% с экземестаном+подавлением яичников; в этой подгруппе высокого риска также показано преимущество общей выживаемости. Исследование ATLAS (Lancet 2013) показало, что продолжение тамоксифена 10 лет вместо 5, особенно после 10. года, снижает риск рецидива на 25%, а риск смерти от рака молочной железы на 29% — польза в основном проявляется после первых 5 лет лечения.
У пациентов ранних стадий высокого риска с положительными гормональными рецепторами и отрицательным HER2 добавление ингибитора CDK4/6 к эндокринной терапии стало стандартом — однако критерии подходящих пациентов для двух одобренных препаратов различаются. Абемациклиб (исследование monarchE) применяют 2 года при ≥4 положительных узлах либо 1-3 положительных узлах + (опухоль ≥5cm или степень 3); при 5-летнем наблюдении дал абсолютное улучшение безрецидивной выживаемости на 7,6% (HR 0,68), однако промежуточный анализ общей выживаемости 2024 года ещё не был статистически значимым (HR 0,90). Одобрение FDA 12 октября 2021 года (изначально только при Ki-67≥20%), расширено 3 марта 2023 года со снятием этого условия. Рибоциклиб (исследование NATALEE) охватывает более широкую популяцию, включая пациентов высокого риска без поражения лимфатических узлов (с крупной опухолью или высокой степенью/геномным риском); применяется 3 года. 3-летняя безрецидивная выживаемость 90,4% против 87,1% (HR 0,75, абсолютная польза 3,3%); одобрение FDA 17 сентября 2024 года. Практическое различие: Критерии NATALEE шире, чем monarchE, и включают пациентов высокого риска без поражения лимфатических узлов.
Исследование TAILORx (NEJM 2018) показало, что при Recurrence Score (RS) 0-10 достаточно одной эндокринной терапии, а добавление химиотерапии дополнительной пользы не даёт; в диапазоне RS 11-25 в целом польза химиотерапии также не показана, однако в подгруппе возраста ≤50 лет и RS 16-25 наблюдалась ограниченная польза. При RS 26 и выше рекомендуется химиотерапия. Исследование RxPONDER (NEJM 2021) у пациентов с 1-3 положительными узлами и RS 0-25 показало: у женщин после менопаузы добавление химиотерапии не даёт дополнительной пользы (её можно пропустить), а у женщин до менопаузы даёт существенную пользу — важный результат, показывающий, что при одном диапазоне RS менопаузальный статус может менять решение о лечении.
HER2-положительный
Адъювантный трастузумаб (в течение 1 года, с химиотерапией) давно стандартен при HER2-положительном заболевании ранних стадий. Исследование APHINITY (NEJM 2017, обновление через 8 лет) показало, что польза добавления пертузумаба к трастузумабу (двойная блокада HER2) сосредоточена главным образом у пациентов с положительными лимфатическими узлами : в этой подгруппе безрецидивная выживаемость 86,1% против 81,2% (абсолютная польза 4,9%, HR 0,72); при отрицательных узлах значимой пользы не показано (92,3% против 93,3%). Поэтому добавление пертузумаба ориентировано прежде всего на пациентов с положительными узлами. Одобрение FDA (адъювантный пертузумаб): декабрь 2017 года.
У HER2-положительных пациентов обычно предпочтительны предоперационные (неоадъювантные) схемы таксан+трастузумаб+пертузумаб (THP) либо TCHP (с добавлением карбоплатина); такой подход уменьшает опухоль, делая возможной органосохраняющую операцию, и непосредственно показывает ответ на лечение (наличие или отсутствие полного патологического ответа). Исследование KATHERINE (NEJM 2019, длительное 7-летнее наблюдение) показало, что у пациентов с остаточным инвазивным заболеванием при операции после неоадъювантного лечения адъювантное назначение вместо трастузумаба T-DM1 (трастузумаба эмтанзина) существенно улучшает результаты: 7-летняя безрецидивная выживаемость 80,8% против 67,1% (снижение риска инвазивного рецидива или смерти ~46%); 7-летняя общая выживаемость 89,1% против 84,4%. Одобрение FDA: 3 мая 2019 года. Это один из самых ясных примеров принципа «другая адъювантная стратегия для пациентов без полного ответа на неоадъювантное лечение».
При небольших (≤3cm) HER2-положительных опухолях без поражения узлов оценено более мягкое сочетание еженедельного паклитаксела+трастузумаба. По окончательному 10-летнему анализу APT (Lancet Oncology 2023) при этой менее интенсивной схеме 10-летняя безрецидивная выживаемость составила 91,3%, общая выживаемость — 94,3%; это показывает, что у отобранных небольших опухолей и менее интенсивное лечение может давать превосходные результаты.
Тройной негативный (TNBC)
У пациентов с тройным негативным типом при опухоли >1-2cm с поражением узлов либо >2cm независимо от узлов стандартом стало добавление пембролизумаба к неоадъювантной химиотерапии (паклитаксел+карбоплатин, затем антрациклин+циклофосфамид) и продолжение пембролизумаба после операции. В KEYNOTE-522 частота полного патологического ответа — 63,0% против 55,6% (плацебо); 7-летняя бессобытийная выживаемость — 78,3% против 69,8% (HR 0,68). Новые зрелые данные общей выживаемости, представленные на ASCO в 2026 году, показали 7-летнюю общую выживаемость 85,1% против 77,2% (HR 0,64) — важный актуальный результат, подтверждающий, что польза по pCR/EFS перешла в реальное преимущество выживаемости. Одобрение FDA: 26 июля 2021 года.
У HER2-отрицательных пациентов с остаточным инвазивным заболеванием после неоадъювантной химиотерапии добавление адъювантного капецитабина (исследование CREATE-X, NEJM 2017) повысило 5-летнюю безрецидивную выживаемость с 67,6% до 74,1%, общую выживаемость — с 83,6% до 89,2%; польза ещё выраженнее в тройной негативной подгруппе. У пациентов высокого риска с герминальной мутацией BRCA1/2 и отрицательным HER2 добавление после (нео)адъювантной химиотерапии на 1 год препарата олапариб (исследование OlympiA, NEJM 2021/2022) дало существенное улучшение безрецидивной выживаемости с HR 0,58 и пользу для 3-летней общей выживаемости — 92,0% против 88,3%. Одобрение FDA: 11 марта 2022 года.
Лечение метастатического рака молочной железы (стадия IV)
Хотя метастатический рак молочной железы сегодня не поддаётся излечению, современные методы значительно улучшили выживаемость и качество жизни; у пациентов с положительными гормональными рецепторами и положительным HER2 медиана выживаемости во многих сериях может превышать 3 года. Лечение планируется отдельно по молекулярному подтипу и в целом следует принципу первой, второй, третьей и последующих линий : когда заболевание становится резистентным к схеме, переходят к следующему лечению с другим механизмом воздействия.
Метастатическое заболевание с положительными гормональными рецепторами и отрицательным HER2
Первая линия лечения
Стандартная первая линия — сочетание ингибитора CDK4/6 с ингибитором ароматазы. Все три препарата одобрены, однако результаты опубликованы с разной степенью зрелости: PALOMA-2 (палбоциклиб+летрозол): PFS 24,8 месяца против 14,5 месяца (HR 0,58); окончательная OS 53,9 против 51,2 месяца, статистически незначимо (p=0,34). MONALEESA-2 (рибоциклиб+летрозол): PFS 25,3 против 16,0 месяца (HR 0,56); окончательная OS 63,9 против 51,4 месяца (HR 0,76) — статистически значимо и самая длинная опубликованная медиана общей выживаемости среди этих трёх исследований. MONARCH 3 (абемациклиб+нестероидный ингибитор ароматазы): PFS 28,2 против 14,8 месяца (HR 0,54); OS 66,8 против 53,7 месяца, статистически незначимо (p=0,066). Важный клинический нюанс: только рибоциклиб показал статистически значимую пользу для общей выживаемости в первой линии; у двух других OS численно выше, но порог значимости не достигнут — это различие важно при информировании пациента.
Вторая линия лечения
Если в первой линии ингибитор CDK4/6 не применялся (либо, редко, при переходе на другой CDK4/6i), во второй линии рассматривают сочетание ингибитора CDK4/6+фулвестранта: PALOMA-3 (палбоциклиб+фулвестрант) PFS 9,5 против 4,6 месяца; MONALEESA-3 (рибоциклиб+фулвестрант) PFS 20,5 против 12,8 месяца, OS 67,6 против 51,8 месяца (HR 0,67); MONARCH 2 (абемациклиб+фулвестрант) PFS 16,4 против 9,3 месяца, OS 46,7 против 37,3 месяца. При резистентности к CDK4/6i первой линии лечение направляют по молекулярному профилю опухоли: при наличии мутации PIK3CA — алпелисиб+фулвестрант (SOLAR-1, PFS 11,0 против 5,7 месяца, HR 0,65; одобрение FDA 24 мая 2019 года); при наличии изменения AKT1/PIK3CA/PTEN — капивасертиб+фулвестрант (CAPItello-291, PFS 7,3 против 3,1 месяца, HR 0,50; одобрение FDA 16 ноября 2023 года); при наличии мутации ESR1 — пероральный SERD (селективный деградатор эстрогенового рецептора) элацестрант (EMERALD, в подгруппе с мутацией ESR1 PFS 3,8 против 1,9 месяца, HR 0,55; одобрение FDA 27 января 2023 года) или имлунестрант (EMBER-3, PFS 5,5 против 3,8 месяца, HR 0,62; одобрение FDA 25 сентября 2025 года, второй одобренный пероральный SERD). Эти три препарата — конкретные примеры принципа «лечение для имеющейся мутации», требующие обновления мутационного статуса повторной биопсией или жидкостной биопсией (ctDNA) перед лечением.
Третья и последующие линии лечения
Когда возможности эндокринной терапии исчерпаны, применяют конъюгаты антител с лекарственными препаратами (ADC). Сацитузумаб говитекан (направленный на TROP-2) в исследовании TROPiCS-02 у пациентов с положительными гормональными рецепторами дал PFS 5,5 против 4,0 месяца и OS 14,4 против 11,2 месяца (HR 0,79), получив одобрение по этому показанию 3 февраля 2023 года. Трастузумаб дерукстекан (T-DXd) эффективен у HER2-низких (DESTINY-Breast04, PFS 10,1 против 5,4 месяца, OS 23,9 против 17,5 месяца; одобрение FDA 5 августа 2022 года — это одобрение впервые сделало категорию «HER2-низкий» доступной для лечения) и HER2-ультранизких (DESTINY-Breast06, у пациентов без химиотерапии после гормонального лечения PFS 13,2 против 8,1 месяца, частота ответа 62,6% против 34,4%; расширение одобрения примерно в январе 2025 года) пациентов. Эти два препарата наглядно показывают клиническое значение определённой выше категории HER2-низкий/ультранизкий.
HER2-положительное метастатическое заболевание
Первая линия лечения
Стандартная первая линия — сочетание таксана (доцетаксела/паклитаксела) с трастузумабом+пертузумабом (THP). Окончательный анализ исследования CLEOPATRA (Swain, NEJM 2020) показал медиану общей выживаемости 57,1 месяца против 40,8 месяца (HR 0,69) — абсолютное различие 16,3 месяца; это одно из крупнейших абсолютных различий общей выживаемости, опубликованных до настоящего времени при любой солидной опухоли, которое сделало THP давно бесспорным стандартом первой линии при метастатическом HER2-положительном заболевании.
Вторая линия лечения
У пациентов с прогрессированием после THP прежний стандарт второй линии T-DM1 теперь заменён препаратом трастузумаб дерукстекан . DESTINY-Breast03 показало впечатляющее превосходство T-DXd над T-DM1: медиана PFS в группе T-DXd не достигнута, а в группе T-DM1 всего 6,8 месяца (HR 0,28); частота ответа 82,7% против 36,1%. Одобрение FDA (переход к стандартному одобрению): 4 мая 2022 года. Эти результаты сделали T-DXd новым стандартом второй линии.
Третья и последующие линии лечения
HER2CLIMB показало пользу сочетания тукатиниб+трастузумаб+капецитабин в общей популяции (PFS 7,8 против 5,6 месяца, OS 21,9 против 17,4 месяца), но самое важное — эффективность также у пациентов с метастазами в головном мозге : в этой подгруппе PFS центральной нервной системы 9,9 против 4,2 месяца (HR 0,32), общая выживаемость 18,1 против 12,0 месяца (HR 0,58); польза сохранялась даже при активных (ещё не леченных/прогрессирующих) метастазах в мозге. Одобрение FDA: 17 апреля 2020 года — первое одобрение при HER2-положительном метастатическом заболевании, особо основанное на эффективности в центральной нервной системе, важный вариант для пациентов с метастазами в мозге. Другие поздние линии включают маргетуксимаб (SOPHIA, PFS 5,8 против 4,9 месяца) и нератиниб (в сочетании с капецитабином, NALA).
Тройное негативное метастатическое заболевание
Первая линия лечения
При PD-L1-положительном метастатическом тройном негативном заболевании (комбинированный положительный балл CPS≥10, тест 22C3) стандартно добавление пембролизумаба к химиотерапии в первой линии. В KEYNOTE-355 PFS 9,7 против 5,6 месяца (HR 0,65); окончательная общая выживаемость 23,0 против 16,1 месяца (HR 0,73). Одобрение FDA: 13 ноября 2020 года. При отрицательном PD-L1 польза добавления иммунотерапии не показана; поэтому тест PD-L1 определяет выбор лечения.
Вторая и последующие линии лечения
При прогрессировавшем тройном негативном заболевании (после как минимум 2 предшествующих линий химиотерапии) сацитузумаб говитекан в ASCENT показал существенную пользу: PFS 5,6 против 1,7 месяца (HR 0,41), OS 12,1 против 6,7 месяца (HR 0,48) (стандартное одобрение 7 апреля 2021 года). У пациентов с герминальной мутацией BRCA1/2 можно рассматривать ингибиторы PARP: олапариб (OlympiAD, PFS 7,0 против 4,2 месяца, HR 0,58; однако значимого различия общей выживаемости не показано: 19,3 против 19,6 месяца) и талазопариб (EMBRACA, PFS 8,6 против 5,6 месяца, HR 0,54; значимого различия общей выживаемости также не показано). Эти два исследования PARP — важный пример отсутствия доказанной пользы общей выживаемости при выраженной пользе PFS/частоты ответа; при консультировании пациента это различие нужно чётко объяснять.
Терапия, направленная на кости
У пациентов всех подтипов с костными метастазами для уменьшения связанных со скелетом событий, например патологических переломов и сдавления спинного мозга, применяют золедроновую кислоту или деносумаб . Прямое сравнительное исследование (Stopeck и соавт., JCO 2010) показало превосходство деносумаба над золедроновой кислотой в отсрочке первого скелетного события, отсутствие почечной токсичности, но возможный немного более высокий риск гипокальциемии и остеонекроза челюсти.
Особые группы пациентов
У женщин с мутацией BRCA1/2 для снижения риска рака противоположной молочной железы можно рассматривать профилактическую двустороннюю мастэктомию и/или двустороннюю сальпингоофорэктомию (удаление яичников и маточных труб); двусторонняя мастэктомия снижает риск рака молочной железы примерно на 90-95%. Лечение ранних стадий BRCA-ассоциированного рака проводится по общим принципам; важные дополнительные варианты — адъювантный олапариб по OlympiA при HER2-отрицательном заболевании высокого риска и олапариб/талазопариб по OlympiAD/EMBRACA при метастатическом заболевании (подробно рассмотрены выше).
Не показано отрицательного влияния беременности после рака молочной железы на выживаемость; однако при положительных гормональных рецепторах из-за длительной эндокринной терапии сроки беременности следует планировать с врачом. При раке молочной железы во время беременности операция считается безопасной в любом триместре, химиотерапия возможна во втором и третьем; эндокринную и анти-HER2-терапию откладывают до родов, лучевую терапию обычно тоже.
У женщин до менопаузы некоторые схемы химиотерапии могут вызвать раннюю/временную менопаузу. Перед гонадотоксичным лечением следует обсудить сохранение фертильности, например замораживание эмбрионов или ооцитов. Отсутствие менструаций при лечении не означает постменопаузу; поэтому меры контрацепции следует продолжать.
В решениях учитывают биологический/функциональный возраст больше хронологического; здоровые и активные пожилые пациенты могут получать лечение, сходное с молодыми. У ослабленных пациентов стандартные схемы можно индивидуализировать с учётом баланса пользы и риска; у отобранных пожилых пациентов с небольшой гормонально-рецептор-положительной опухолью, получающих эндокринную терапию, возможно отказаться от облучения после органосохраняющей операции.
Рак молочной железы у мужчин редок, и подавляющее большинство случаев имеет положительные гормональные рецепторы; принципы лечения сходны с женским раком, стандартная адъювантная/метастатическая эндокринная терапия — тамоксифен (при применении одних ингибиторов ароматазы у мужчин эффективность может снижаться из-за отсутствия подавления функции яичников, поэтому их обычно рассматривают вместе с аналогом GnRH). При тройном негативном или HER2-положительном диагнозе у мужчин рекомендуется пересмотреть патологический результат, поскольку такие профили у мужчин менее ожидаемы.
Побочные эффекты лечения и их ведение
Операция и лимфедема
После удаления подмышечных узлов может возникнуть лимфедема (отёк) руки и груди; после полной диссекции её частота существенно выше, чем после сторожевой биопсии. Для снижения риска важны оценка специалистами физиотерапии и реабилитации на раннем послеоперационном этапе, упражнения и при необходимости лимфодренажный массаж; поддержание здорового веса и регулярное использование прооперированной руки также защищают.
Лучевая терапия
Наиболее частые побочные эффекты — утомляемость, раздражение кожи и боль/отёк в области лечения. Облучение молочной железы может в некоторой степени подвергать воздействию сердце и лёгкие; современные методы (задержка дыхания, IMRT) значительно уменьшили этот риск.
Химиотерапия
Профиль побочных эффектов зависит от препарата; чаще всего страдают костный мозг (риск нейтропении, анемии, тромбоцитопении), волосяные фолликулы, пищеварительная система и слизистая рта. Сегодня тошноту/рвоту в значительной мере предотвращают эффективными средствами; нейтропеническая лихорадка требует срочной оценки.
Выпадение волос из-за химиотерапии — один из самых стрессовых побочных эффектов для пациентов. Охлаждение кожи головы во время инфузии химиотерапии уменьшает приток крови к волосяным корням и тем самым воздействие препарата на фолликулы, существенно снижая выпадение волос; FDA одобрило такие устройства в 2015 году. Успех зависит от вида препарата, дозы и числа применений; при гематологических злокачественных заболеваниях метод не используют.
Эндокринная терапия и ингибиторы CDK4/6
Побочные эффекты эндокринной терапии в основном обусловлены снижением эстрогенов: приливы, повышенная потливость, сухость влагалища. Ингибиторы ароматазы могут вызывать боль/скованность суставов и потерю плотности костей (остеопороз); рекомендуются регулярный контроль минеральной плотности костей и достаточное потребление кальция/витамина D. Ингибиторы CDK4/6 связаны с нейтропенией, утомляемостью и диареей (особенно абемациклиб); необходим регулярный анализ крови.
История одобрений FDA: эволюция системной терапии рака молочной железы
Трастузумаб Первая HER2-таргетная терапия
Первая HER2-таргетная терапия, одобренная при раке молочной железы; переломный момент в лечении HER2-положительного рака.
Лапатиниб
Одобрен первый пероральный ингибитор тирозинкиназы HER2.
Пертузумаб
На основании CLEOPATRA одобрен первый препарат, направленный на димеризацию HER2; впоследствии стал стандартной частью THP.
T-DM1 (трастузумаб эмтанзин) Первый конъюгат антитела с лекарственным препаратом
На основании EMILIA — первый конъюгат антитела с лекарственным препаратом (ADC), одобренный при раке молочной железы.
Палбоциклиб Первый ингибитор CDK4/6
На основании PALOMA-1 — первый ингибитор CDK4/6, одобренный при любом виде рака.
Рибоциклиб
Второй ингибитор CDK4/6, одобренный на основании MONALEESA-2.
Абемациклиб
Третий ингибитор CDK4/6; единственный ингибитор CDK4/6, одобренный также в монорежиме.
Олапариб Первый ингибитор PARP
На основании OlympiAD — первый ингибитор PARP, одобренный при раке молочной железы (герминальная мутация BRCA).
Талазопариб
Второй ингибитор PARP, одобренный на основании EMBRACA.
Алпелисиб Первый ингибитор PI3K
На основании SOLAR-1 — первый ингибитор PI3K, одобренный при раке молочной железы (мутация PIK3CA).
Тукатиниб Первое одобрение специально для метастазов в мозге
На основании HER2CLIMB — первое одобрение при HER2-положительном раке молочной железы, особо основанное на эффективности в центральной нервной системе (метастазах в мозге).
Атезолизумаб + наб-паклитаксел Первая отозванная иммунотерапия
На основании IMpassion130 была первой противораковой иммунотерапией, одобренной при раке молочной железы; после неудачи подтверждающего IMpassion131 производитель добровольно отозвал её 27 августа 2021 года — важный пример рисков системы ускоренного одобрения.
Сацитузумаб говитекан Первый ADC Trop-2
На основании ASCENT — первый конъюгат антитела с лекарственным препаратом, направленный на Trop-2, одобренный при любом раке.
Пембролизумаб + химиотерапия
На основании KEYNOTE-355 получено постоянное одобрение иммунотерапии при PD-L1-положительном тройном негативном метастатическом заболевании.
Трастузумаб дерукстекан (HER2-низкий) Возникновение категории «HER2-низкий»
Одобрение на основании DESTINY-Breast04 переопределило область, доказав пользу таргетной терапии и при опухолях ниже традиционного порога положительности HER2.
Трастузумаб дерукстекан (2. линия)
На основании DESTINY-Breast03 показал впечатляющее превосходство над T-DM1 и стал стандартом второй линии.
Элацестрант Первый пероральный SERD
На основании EMERALD — первый пероральный селективный деградатор эстрогенового рецептора (SERD) для пациентов с мутацией ESR1.
Капивасертиб Первый ингибитор AKT
На основании CAPItello-291 — первый ингибитор AKT, одобренный при раке молочной железы (изменение AKT1/PIK3CA/PTEN).
Трастузумаб дерукстекан (HER2-ультранизкий) Одобрение «HER2-ультранизкого»
На основании DESTINY-Breast06 ещё расширил границу доступности лечения до опухолей с минимально определяемой экспрессией HER2.
Рибоциклиб (ранняя стадия/адъювантно)
На основании NATALEE получил широкое адъювантное одобрение ранних стадий, включающее пациентов высокого риска без поражения лимфатических узлов.
Имлунестрант
Второй пероральный SERD, одобренный на основании EMBER-3.
Камизестрант, основанный на SERENA-6, проверявшем раннюю смену лечения (до радиографического прогрессирования, только по мутации ctDNA/ESR1 в крови), на дату подготовки руководства (август 2026 года) ещё не получил одобрения FDA в США — консультативный комитет FDA (ODAC) в апреле 2026 года не дал положительного заключения, и дата решения была продлена; при этом Европейское агентство лекарственных средств (EMA) одобрило его 22 мая 2026 года. Это актуальный пример различий решений регуляторов; следует помнить, что ситуация может быстро измениться.
Скрининг, регистрация и возмещение расходов в Турции
В Турции через Центры ранней диагностики, скрининга и обучения по раку (KETEM) Министерства здравоохранения женщинам 40-69 лет предоставляют бесплатную маммографию раз в 2 года . Возраст начала (40) соответствует обновлению Рабочей группы США по профилактическим мероприятиям (USPSTF) 2024 года, однако верхняя граница (69) наступает раньше, чем 74 года у USPSTF; по сравнению с традиционным началом в 50 лет во многих европейских странах турецкая программа начинается раньше.
Согласно нашим источникам, трастузумаб, пертузумаб (при HER2-положительном заболевании), а также применяемые при метастатическом заболевании палбоциклиб и рибоциклиб (ингибиторы CDK4/6) зарегистрированы в Турции и покрываются SGK; деносумаб тоже покрывается при костных метастазах без дополнительного одобрения. Пембролизумаб вошёл в покрытие SGK при тройном негативном раке молочной железы с обновлением SUT (Коммюнике по применению медицинских услуг) от 10 июля 2025 года; по нашим источникам, покрытие включает как минимум неоадъювантное применение (критерии сходны с KEYNOTE-522: опухоль ≥2cm и/или положительные узлы); включено ли метастатическое показание (KEYNOTE-355), неясно и не подтверждено.
По нашим источникам, следующие недавно одобренные препараты зарегистрированы TİTCK в Турции, но на дату подготовки статьи SGK не покрываются , и пациентам для доступа обычно приходится обращаться к юридическим процедурам (обеспечительным мерам/судебному иску): трастузумаб дерукстекан (Enhertu), сацитузумаб говитекан (Trodelvy), алпелисиб (Pimreva) и элацестрант (Orserdu, зарегистрирован в ноябре 2025 года). T-DM1 (Kadcyla) — один источник также указывает на отсутствие возмещения расходов. Капивасертиб (Truqap) и талазопариб (Talzenna) — их текущий регистрационный статус/возмещение в Турции в этом исследовании однозначно не подтверждены. Покрытие SGK ингибиторов CDK4/6 при ранних стадиях (адъювантные показания monarchE/NATALEE) также не удалось подтвердить на дату подготовки статьи — его нельзя смешивать с метастатическим применением. Полные условия покрытия герминального генетического теста BRCA1/2 системой SGK в этом исследовании тоже не подтверждены; для актуальной информации рекомендуется уточнение непосредственно в центрах генетического консультирования или SGK.
Часто задаваемые вопросы
- Всегда ли рак молочной железы проявляется уплотнением?
- Нет. Некоторые виды, например воспалительный рак молочной железы, могут проявляться покраснением, повышением температуры кожи и видом апельсиновой корки без заметного образования. Любое стойкое изменение молочной железы обязательно требует оценки.
- Если в семье нет рака молочной железы, я не в группе риска?
- Нет, подавляющее большинство случаев рака молочной железы возникает у женщин без семейного анамнеза. Семейный анамнез и генетические мутации — важные факторы повышения риска, но не единственные определяющие обстоятельства.
- Почему «прогностическая стадия» в патологическом заключении отличается от известной мне «анатомической стадии»?
- Система стадирования AJCC 8. издания может сдвигать анатомическую стадию на ступень вверх или вниз с учётом степени опухоли и статуса гормональных рецепторов/HER2. Это ожидаемое следствие включения биологии опухоли в стадирование, а не ошибка.
- Нужна ли химиотерапия всем пациентам с положительными гормональными рецепторами?
- Нет. Геномные тесты, например Oncotype DX, показали, что у многих пациентов с низким показателем рецидива химиотерапия дополнительной пользы не даёт и одной эндокринной терапии может быть достаточно. Решение индивидуализируют по результату теста, статусу узлов и менопаузальному статусу.
- Означает ли диагноз метастатического рака молочной железы, что вариантов лечения не осталось?
- Нет. Хотя сегодня метастатический рак молочной железы не поддаётся излечению, доступно много эффективных системных методов для конкретных подтипов, способных продлить выживаемость на годы; лечение продолжают по линиям, при прогрессировании переходя к следующему варианту.
- Sung H и соавт. "Global cancer statistics 2024." CA: A Cancer Journal for Clinicians, 2026. DOI: 10.3322/caac.70090
- IARC Global Cancer Observatory (GLOBOCAN 2024) — рак молочной железы и страновой информационный бюллетень по Турции. gco.iarc.who.int
- Siegel RL и соавт. "Cancer Statistics, 2026." CA: A Cancer Journal for Clinicians, 2026. DOI: 10.3322/caac.70043
- Özmen V. «Рак молочной железы в Турции» — обзор на основе национального регистра.
- Руководство NCCN Genetic/Familial High-Risk Assessment: Breast, Ovarian, and Pancreatic Cancer, версия 2.2026.
- Bedrosian I и соавт. "Germline Testing in Patients With Breast Cancer: ASCO-SSO Guideline." Journal of Clinical Oncology, 2024.
- Giuliano AE и соавт. "Breast Cancer — Major Changes in the AJCC Eighth Edition Cancer Staging Manual." CA: A Cancer Journal for Clinicians, 2017.
- Fisher B и соавт. NSABP B-06, 20-летнее наблюдение. NEJM, 2002.
- Giuliano AE и соавт. "ACOSOG Z0011", 10-летнее наблюдение. JAMA, 2017.
- Bhattacharya IS и соавт. "FAST-Forward", гипофракционированная лучевая терапия. Lancet, 2020.
- Pan H и соавт. "SOFT/TEXT", объединённый анализ. NEJM, 2018 и обновление 2022.
- Davies C и соавт. "ATLAS" — продлённый до 10 лет тамоксифен. Lancet, 2013.
- Johnston SRD, Harbeck N и соавт. "monarchE", абемациклиб. JCO, 2020; обновление через 5 лет в 2024.
- Slamon DJ и соавт. "NATALEE", рибоциклиб. NEJM, 2024; одобрение FDA 17 сентября 2024 года.
- Sparano JA и соавт. "TAILORx." NEJM, 2018.
- Kalinsky K и соавт. "RxPONDER." NEJM, 2021.
- von Minckwitz G и соавт. "APHINITY." NEJM, 2017.
- von Minckwitz G и соавт. "KATHERINE." NEJM, 2019.
- Tolaney SM и соавт. "APT", окончательный 10-летний анализ. Lancet Oncology, 2023.
- Schmid P и соавт. "KEYNOTE-522", pCR и длительная выживаемость. NEJM, 2022; обновление ASCO 2026.
- Masuda N и соавт. "CREATE-X." NEJM, 2017.
- Tutt ANJ и соавт. "OlympiA." NEJM, 2021; обновление OS 2022.
- Finn RS и соавт. "PALOMA-2." NEJM, 2016.
- Hortobagyi GN и соавт. "MONALEESA-2", окончательный анализ OS. NEJM, 2016 и 2022.
- Goetz MP и соавт. "MONARCH 3." JCO, 2017.
- André F и соавт. "SOLAR-1", алпелисиб. NEJM, 2019; одобрение FDA 24 мая 2019 года.
- Turner NC и соавт. "CAPItello-291", капивасертиб. NEJM, 2023; одобрение FDA 16 ноября 2023 года.
- Bidard FC и соавт. "EMERALD", элацестрант. JCO, 2022; одобрение FDA 27 января 2023 года.
- Jhaveri KL и соавт. "EMBER-3", имлунестрант. NEJM, 2025; одобрение FDA 25 сентября 2025 года.
- Rugo HS и соавт. "TROPiCS-02", сацитузумаб говитекан. JCO, 2023; одобрение FDA 3 февраля 2023 года.
- Modi S и соавт. "DESTINY-Breast04." NEJM, 2022; одобрение FDA 5 августа 2022 года.
- Curigliano G и соавт. "DESTINY-Breast06." NEJM, 2024/2025.
- Swain SM и соавт. "CLEOPATRA", окончательный анализ OS. NEJM, 2020.
- Cortés J и соавт. "DESTINY-Breast03." NEJM, 2022; одобрение FDA 4 мая 2022 года.
- Murthy RK и соавт. "HER2CLIMB", тукатиниб. NEJM, 2020; одобрение FDA 17 апреля 2020 года.
- Cortes J и соавт. "KEYNOTE-355." Lancet, 2020; окончательный анализ OS 2022; одобрение FDA 13 ноября 2020 года.
- Bardia A и соавт. "ASCENT", сацитузумаб говитекан при TNBC. NEJM, 2021.
- Robson M и соавт. "OlympiAD." NEJM, 2017; одобрение FDA 12 января 2018 года.
- Litton JK и соавт. "EMBRACA", талазопариб. NEJM, 2018; одобрение FDA 16 октября 2018 года.
- Miles D и соавт. "IMpassion130/131", атезолизумаб, сообщение об отзыве, 27 августа 2021 года. FDA/Genentech.
- Stopeck AT и соавт. Деносумаб против золедроновой кислоты. JCO, 2010.
- Турецкое онкологическое общество — бесплатный онкологический скрининг (KETEM), обновление списка возмещения SGK в июле 2025 года.
- Коммюнике о внесении изменений в Коммюнике по применению медицинских услуг, 10 июля 2025 года (обновление SUT SGK).
Эта статья была полезна?
Ваш отзыв помогает нам улучшать материалы.
