Смерть рака

В последние годы во многих статьях и мероприятиях мы старались объяснить, что рак стал в значительной степени предотвратимым и излечимым заболеванием. Распространяя эти знания, мы, конечно, понимаем, что рак уносит жизни, но по сравнению с положением 50 лет назад лечение совершило огромный скачок, можно сказать, судьба рака начала меняться. Сейчас трудно назвать точный срок, однако специалисты считают, что в следующие 50 лет рак будут полностью излечивать. Известный врач Dr. Vincent T. DeVita, лично наблюдавший последние 50 лет истории лечения и сам некогда боровшийся с этой болезнью, написал книгу «Смерть рака». По этому поводу мы хотим поделиться переводом его ценного интервью.
Maurie Markman, Dr: Здравствуйте. Мы беседуем с Dr. Vincent T. DeVita, одним из самых влиятельных исследователей и врачей в онкологии. Получивший множество наград за исследования рака Dr. DeVita разработал лечение лимфомы Ходжкина комбинацией 4 препаратов и известен этим вкладом в начало современной эпохи химиотерапии в середине 1960-х. Коллеги назвали это одним из крупнейших достижений современной онкологии. Недавно Dr. DeVita написал книгу «Смерть рака» о своём опыте исследований и лечения.
Будучи одним из ведущих онкологов, Dr. DeVita раскрывает в книге, почему рак является победимым заболеваниеми как этого добиться. Поэтому мой первый вопрос, ответ на который интересует многих: зачем вы написали эту книгу?
Vincent T. Devita Jr, Dr: Как известно, американцы заплатили свыше 100 миллиардов долларов налогов на борьбу с раком. Я считал, что оказался в правильном месте в правильное время. Тогда я работал в Онкологическом обществе и занимался привлечением благотворительницы Mary Lasker к проблеме рака. Затем руководил всей программой и двумя внешними онкологическими центрами. Потом получил возможность стать президентом Американского онкологического общества.
Словно мне не хватало опыта, я ещё и сам заболел раком. Я сказал себе: «Нужно это сделать. Человек в таком положении должен действительно заново осмыслить их опыт, чтобы заболевшие узнали от пережившего болезнь и выздоровевшего, что получили взамен уплаченных денег». Я сделал это вместе с дочерью Elizabeth, прекрасным писателем. Попросил её помогать мне оставаться честным и объяснять то, чем я занимался. Книга написана для широкой публики, не для врачей и медсестёр. Некоторые считали, что она только для медработников, но это неверно. Вот почему я её написал.
Maurie Markman, Dr: Я действительно хочу поблагодарить вас. Достойно восхищения, что книга адресована публике. Какое главное послание вы передали и хотели передать читателям?
Vincent T. Devita Jr, Dr: Главное послание вы уже упомянули: войну против рака не только можно выиграть — она фактически выиграна. Люди не ценят важные изменения в онкологии с 1971-х годов.
Поэтому с 1971 года из 100 миллиардов долларов мы направили 65% на поддерживающие исследования — огромную для науки сумму. Заболеваемость и смертность от рака снижаются с 1990-1991 годов. Лечить рак никогда не было легко, но заболеваемость гораздо ниже прежней.
Одно из крупнейших достижений — ранняя диагностика и лечение рака молочной железы. Смертность от него снизилась на %25. В целом в развитых странах смертность от рака уменьшилась на %25. Сейчас, вероятно, ещё больше, поскольку этим данным 5 лет. При расчёте показателей за 2016 год с учётом таргетной терапии и иммунотерапии снижение, вероятно, составляет около 35%. Это довольно устойчивый прогресс.
То есть послание таково: мы не только побеждаем рак, он также победим.
Maurie Markman, Dr: Верно.
Vincent T. Devita Jr, Dr: Это только приходит в клиники, лучшее ещё впереди. Мы знаем, что будет лучше. Думаю, нужны оптимистичные послания людям. Одна из причин путаницы: во время лечения мы просим пациентов идти домой и вести нормальную жизнь, и они так делают. Большинство не ходит вокруг со словами «у меня рак, и я…». Некоторые говорят, некоторые становятся активистами, но большинство — нет. Обычно заметны пострадавшие от болезни. Люди не ценят, сколько человек излечилось от их вида рака.
Maurie Markman, Dr: Это очень важное и позитивное послание. Хотя вы ясно сказали, что книга для публики, есть ли или было ли у вас послание врачам, онкологам и/или специалистам здравоохранения?
Vincent T. Devita Jr, Dr: Как я пишу, некоторые врачи не проявляют энтузиазма в лечении рака. Некоторые пациенты попадают в руки неверящих врачей. Если при недавно установленном диагнозе врач говорит: «У вас рак, я ничего не могу сделать», нужно найти другого, потому что сегодня для каждого онкологического пациента можно что-то сделать.
Maurie Markman, Dr: Это замечательная книга, ваша дочь — великолепный писатель, и вместе вы создали прекрасную историю. Повторяю это, поскольку книга написана для публики.
Vincent T. Devita Jr, Dr: Именно поэтому мы так её написали: дочь талантливо придаёт истории форму и краски. Кажется, я говорил вам, что написал 320,000 слов — втрое больше нынешнего объёма. Отдал черновик дочери, она вернула 110,000 слов. Теперь книгу можно читать. Она сказала: «Нет смысла писать книгу, если никто не будет её читать». В итоге она стала намного удобнее для чтения. Без дочери книга была бы совсем другой.
Maurie Markman, Dr: Некоторые беседы и темы книги, особенно «концепция излечения», заслуживают обсуждения. Вы ясно поддерживаете мысль, что рак победим и нужно говорить об излечении. Хотите это прокомментировать?
Vincent T. Devita Jr, Dr: Я заметил, что коллеги сейчас избегают слова «излечение». В Yale я несколько инакомыслящий. «Мы не знаем, выздоровеете ли вы» — очень типично. Это скорее страх: если ободрить пациента надеждой на излечение, а рак вернётся, придётся отвечать.
Думаю, пациенты предпочитают полностью избавиться от рака. Они не хотят слышать «вы не поправитесь» или «мы не уверены, поправитесь ли». Хотят идти домой и чувствовать спокойствие. Почти у всех видов рака есть срок: если после лечения в течение него нет рецидива, вы знаете, что вероятности возвращения болезни нет.
Например, при болезни Ходжкина это около 4 лет. Пациенты входят в ремиссию — полное исчезновение симптомов и признаков рака, остаются в ней, и 4 года не получают лечения. Мне хочется говорить, что они излечатся, и внушать оптимизм.
Сейчас у нас в онкологии происходят очень интересные вещи. Лучший известный мне пример — леченная нами хроническая миелоцитарная лейкемия, крайне смертельная болезнь. Мы можем быстро добиться ремиссии, но этот рак всё ещё смертелен. Сегодня пациенты получают химиопрепараты в таблетках и нормально живут. При устойчивости к таблеткам индустрия разработала ещё 4 препарата, и мы, вероятно, продолжим это делать. Даже без излечения болезнь можно постоянно держать под контролем лечения, позволяя нормально жить.
Есть разные категории пациентов: одни ведут нормальную жизнь с раком, другие не имеют рака. Думаю, такое будет встречаться чаще. При некоторых иммунотерапевтических подходах рак не прогрессирует, но при внимательном рассмотрении признаки болезни сохраняются. Это новая категория, и различие нужно объяснять пациентам. Однако если есть возможность с некоторой уверенностью сказать об излечении, я хочу сказать: «Знаете, скорее всего, вы излечились».
Maurie Markman, Dr: Vincent, в описании собственного рака и болезни и опыта сына вы очень открыты, честны и эмоциональны. Как это повлияло на вас? Какими были чувства тогда и каковы они сейчас относительно будущего?
Vincent T. Devita Jr, Dr: У сына анапластическая анемия. Для защиты от инфекции его поместили в комнату с ламинарным потоком воздуха. Он провёл там около 8 лет, кроме коротких прогулок. Мы работали с NASA и выводили его в скафандре. Он никогда не покидал эту комнату. Я думал, что глубоко сочувствую семьям детей с лейкемией или умерших от неё, но собственный опыт совершенно иной. Думаю, это сделало меня лучшим врачом и изменило во многих отношениях.
У меня был рак простаты, и я сделал то, что делают многие врачи: игнорировал его, следуя подходу «делай, как говорю, а не как делаю». В конце концов диагноз установили, случай был сложный, простата очень большая. Я не смог для себя выполнить привычную для пациентов работу — направить и найти лучшее лечение. Попросил коллегу Dr. Steve Rosenberg сделать это за меня. Он отлично справился, направив к одному из лучших хирургов страны Dr. Peter Scardino. Это позволило увидеть систему изнутри. Я знал её трудности, но личный опыт другой. Он сильно меня изменил.
Maurie Markman, Dr: За карьеру вы обсуждали разные противоречия. Всё началось с сопротивления комбинированной химиотерапии. Почему было нежелание принимать новые подходы, ставшие стандартом? И сегодня я вижу мало готовности к новым идеям, сильное сопротивление новому. Что вы думаете?
Vincent T. Devita Jr, Dr: Разделим это на две части. Первая относится к 1960-м. Мысль лечить рак лекарствами считали безумием, а реализующих её врачей — сумасшедшими. Методы были довольно недостаточны. Эпитеты в адрес упорно работавших выходили за обычные рамки.
Я был молодым врачом из университета, где никто бы такого не терпел. Это называли безумием. Комбинации препаратов считали медицинской ошибкой. Началось это с комбинаций антибиотиков, которые были относительно полезны. Когда стали сочетать токсичные противораковые препараты, полагали, что сделать ничего нельзя, а они лишь ухудшат состояние больных, и отвергали методы.
Мы работали в Национальном онкологическом обществе — защищённой среде, где могли это делать: нас критиковали, но не останавливали. Иначе вы ограничены, в другом месте это невозможно. Я отправился в Yale, взял отпуск для завершения специализации и попытался применить там некоторые методы. Мне недвусмысленно сказали, что это безумие. Тогда я вернулся в Национальное онкологическое общество.
Сегодня вижу то же. Люди по-прежнему неохотно принимают новое. Например, доказано правило, что для лечения рака нужны разные комбинации лекарств. За немногими исключениями необходимо комбинированное лечение. Уже видно, что при меланоме комбинированная иммунотерапия даёт лучшие результаты, чем один иммунологический препарат.
Не знаю, почему это каждый раз нужно доказывать заново. Но доказываем, поскольку Американское управление лекарств (FDA) требует. Думаю, FDA осталось в прошлом веке и должно перейти в нынешний. В книге мы много об этом говорили. Одна проблема — чрезмерный контроль. Врачи боятся наказания, утраты разрешения на исследования или полномочий, если сделают что-то немного необычное.
Maurie Markman, Dr: Вы высказали опасения и упомянули в книге Американское управление лекарств (FDA). Как изменить ситуацию? Чувствуется разочарование. Достижения невероятны, потенциальные ещё больше. Но мы находимся в описанной вами медленной среде. Правила Американского управления лекарств (FDA) уходят на 60 лет назад. Что сделать для исправления?
Vincent T. Devita Jr, Dr: Я пытался сделать это книгой, надеясь привлечь внимание тех, кто действительно может исправить положение, то есть конгресса. Думаю, врачи сегодня не осознают своего положения. Они застряли в среде, где Американское управление лекарств (FDA) применяет препараты и руководит исследованиями. В справочнике химиотерапии о препаратах написано: «этот препарат одобрен после того и перед этим».
Человек в 4.800 km от пациента указывает точное время применения препарата. Многое новое обычно теряет силу в процессе маркетинга. Американское управление лекарств (FDA) парализует период после маркетинга. Я вижу простое решение, описанное в книге. Американское управление лекарств (FDA) и Национальное онкологическое общество (NCI) должны полностью передать все клинические исследования фаз I и II онкоцентрам. FDA и NCI могут оставить право посещать и проверять их, как сейчас. Но ответственность следует передать полностью. Исследование фазы I можно начать в своём центре, не возвращаясь назад. Для изменений не нужно обращаться в Американское управление лекарств (FDA) или Национальное онкологическое общество (NCI). Их можно делать со своим наблюдательным комитетом, включая исследования фазы II, давшие много хороших результатов.
Думаю также, Американское управление лекарств (FDA) должно изменить одобрение лекарств. Одобрять по безопасности, оцениваемой применительно к конкретному пациенту. Безопасность повлияет на дальнейшую жизнь пациента. Важны безопасность и способность препарата воздействовать на биологическую мишень.
Разработав важный препарат или рецептор, если препарат поражает рецептор, следует получить их одобрение. Вы включаете его в инструменты лечения врачей, которые могут смешивать и сочетать лекарства по своему усмотрению. Недавно я был на встрече «Общества много говорящих дураков» — лучшей за карьеру. Это был штаб, где обсуждали все данные, сопоставляли лабораторные сведения и меняли протокол. Сегодня при системе рассмотрения получение таких изменений может занять 800 дней.
Передайте это онкоцентрам. Каждый создаст своё «Общество много говорящих дураков», будет знать биологические пути и все мутации, смешивать и сочетать лечение.
Самое интересное — это не только проще, но и дешевле. Не нужно запускать ракету на Луну: Американскому управлению лекарств (FDA) и Национальному онкологическому обществу достаточно отказаться от части власти и полномочий. К сожалению, напротив, учреждения в Washington D.C добровольно отказываются от власти и полномочий.
Хотя в книге я критикую многие центры за трудности, они достигли уровня, позволяющего легко это делать. Там намного больше специалистов, чем когда-либо было у Американского управления лекарств. Упомянутые исследования и программу выдачи препарата пациенту до лицензирования нужно забрать у Американского управления лекарств и вернуть туда, где они были в 1970-х.
Maurie Markman, MD: Вы ясно выразили в книге разочарование и опыт работы в онкоцентрах. Меняется ли их культура, особенно академических матричных учреждений, не полностью ориентированных на рак? Вы намекнули на это. Происходят ли изменения?
Думаю, вопрос таков: «Нужно ли глубже обдумывать, помимо стоимости центров, их устройство и управление, кто отвечает, как и зачем выделять ресурсы?»
Vincent T. Devita Jr, MD: Ответ — да и да. Длинный ответ займёт час. Да. Я в Yale и много его критикую. У меня есть предвидение, и если что-то идёт не так, могу это объяснить. Мы прошли большой путь и гораздо лучше применяем результаты исследований.
Когда я пришёл в Yale, их беспокоили исследования. Практическая часть была сильно запущена, воплощать было трудно. Сейчас медицинскую онкологию возглавляет Roy Herbst, прекрасно внедряющий результаты. Да, всё меняется.
Но не всё. Недавно я побывал в онкоцентре этой страны без командного духа. Во всех наших центрах люди работают командами: при раке лёгкого вас смотрит команда. Там команды не было, пациент лишь последовательно переходил от врача к врачу. Думаю, пройден большой путь и клинические исследования можно передать центрам.
Maurie Markman, MD: Вернусь к исследованиям. Хочу спросить — несправедливо, но всё же попрошу заглянуть в хрустальный шар. Мы говорили об иммунотерапии. Много лет назад, занимаясь иммунологией, думали, что сможем лечить рак. Вспомните исследование BCG и нейраминидазы (фермента гликозидгидролазы) с опухолевыми клетками. Боже, вспоминая, говорим: «Не верится». Нынешнее положение невероятно, мы многому научились. Есть точная медицина, геномика и протеомика. Куда это идёт? Будущее — иммунотерапия, таргетная терапия или комбинации? Что подсказывают ваши опыт и наблюдения?
Vincent T. Devita Jr, MD: В книге я назвал это «Смертью рака». Изучил 8 признаков рака, описанных Dr. Weinberg и Hanahan. Они говорят: «При успехе мы атакуем 2 или 3 признака». В будущем будем думать об атаке всех признаков. Иммунотерапия — лишь один. Отсутствие иммунного надзора — один из них. Открытие ингибиторов контрольных точек в 1996 году изменило всё мышление. Годами мы пытались выяснить, почему не можем подавить иммунную систему для искоренения рака.
Когда Dr Steve Rosenberg применил IL-2 с инфузией лимфоцитов, отличный ответ получали у 10% или 15% пациентов, остальные не отвечали. Мы не понимали происходящее. Jim Allison, PhD, решил проблему, показав существование контрольных точек.
Сегодня их ингибиторы уже на рынке и изменили иммунотерапию. Не верю, что она одна станет ответом на рак. При свободе сочетания, думаю, её будут применять в паре с химиотерапией и другими методами. Как я пишу о неразличающих методах: «Удачи в нынешней регуляторной среде».
Американское управление лекарств (FDA) заставляет компании испытывать препараты по одному. Нужно испытывать их вместе, в комбинациях.
Maurie Markman, MD: Можно это исправить? Да.
Vincent T. Devita Jr, MD: Передав исследования фаз I и II онкоцентрам, можно делать желаемое любым способом. Нужно лишь обеспечить безопасность пациентов и эффективность ведения. Исправить можно довольно быстро и дешевле нынешнего. У нас есть идея, способная работать дешевле и развить причины предотвращения лечения рака.
Maurie Markman, MD: Ваш комментарий о концепции профилактики рака. Это очень трудно. Что, с вашей точки зрения, ждёт профилактику в будущем?
Vincent T. Devita Jr, MD: Да. Никто не хочет заболеть раком, не сомневайтесь. Трудно доказать отрицательные исследования и дороговизну профилактических. Когда впервые задумался о жирном питании и раке груди, работал в Национальном онкологическом обществе. Люди призывали тратить деньги на профилактику. Мы сказали: «Хорошо, разработаем клиническое исследование сравнения низкожирового и стандартного питания, чтобы узнать, удастся ли снизить частоту рака груди».
Мы работали, я представил данные совету: «Хотите провести? Нужно ваше одобрение. Это обойдётся в $150 миллионов долларов». Они чуть не умерли. 150 миллионов, а шанс успеха между слабым и нулевым. Очень дорогие работы с недостаточно убедительными результатами. Одно точно: отказавшись от курения, вы сильно снижаете риск умереть от рака.
Недавно было много публикаций о беконе и риске рака толстой кишки. Получаю e-mail: «Что ты делаешь?» Это правда: ежедневный бекон немного повышает риск. Но если курильщику советовать отказаться от бекона и есть меньше мяса, не говоря о прекращении курения, что получится? На весах уменьшится бекон и взлетит курение. Мы знаем, что предотвращение курения работает. При отказе от него смертность от рака лёгкого значительно падает.
Можно продолжать снижение. Полностью отказавшись от курения, можно уменьшить смертность от рака ещё на 30%. Иначе это очень трудно. Есть химиопрофилактические препараты, по-видимому ускоряющие снижение риска. Неизученная область — химиопрофилактика у бросивших курить. Для снижения риска рака лёгкого до уровня некуривших требуется 15 лет, для рака головы и шеи, возможно, 10 лет. Это всё ещё долго.
Ускорят ли эти препараты снижение риска, сократив 15 лет до 5? Исследований на самом деле нет, и, думаю, мы не можем это сделать. Важны две вещи: во-первых, рак можно отсрочить; во-вторых, это мощная мотивация бросить курить. Многие спрашивают: «Я курил слишком долго, что изменится?» Ответ: «Многое с самого момента отказа. Если бросите и будете принимать химиопрофилактику, возможно, через 5 лет весь риск исчезнет».
Maurie Markman, MD: Каково чувствовать себя названным несколько лет назад одним из гигантов лечения рака?
Vincent T. Devita Jr, MD: Для меня это большая честь. Приятно быть замеченным коллегами, и компания очень сильная. Все, кем я годами восхищался, были в этой группе и продолжают к ней присоединяться. Это большая честь, и, думаю, люди с нетерпением ждут дня, когда их назовут гигантами лечения рака.
Maurie Markman, MD: Vincent, что за годы преподавания, управления в медицине и исследований вы назвали бы крупными достижениями и открытиями?
Vincent T. Devita Jr, MD: В онкологии можно назвать многое. Но в лечении, думаю, 3 смены парадигмы оказали огромное влияние. Первая — лечение распространённого рака комбинированной химиотерапией, открывшее адъювантное лечение колоректального рака и рака молочной железы.
Вторая — когда Brian Druker поместил на карту таргетной терапии препарат против мутации Bcr-Abl при миелоцитарной лейкемии. Это привело к таргетному лечению. Сейчас подход используют при раке лёгкого, меланоме и многих опухолях, секвенируя геномы и находя мишень.
Третья — открытие контрольных точек в иммунотерапии. Эти 3 парадигмы значительно изменили лечение рака.
Maurie Markman, MD: Последний вопрос. Чем вы сейчас занимаетесь? Знаю о книге и выступлениях. Как проводите время?
Vincent T. Devita Jr, MD: Мы опубликовали «Принципы и практику онкологии». Начинаем 11-е издание. Не знаю, зачем это делаю, но это увлекательно и помогает оставаться в курсе. Книгу готовили 3 редактора, это утомительный, но важный процесс. Я посвятил этому всё время, книга заняла его много. Консультирую пациентов, но уже не наблюдаю: после консультации передаю дело более молодому врачу для ведения и, конечно, преподаю. Одно из преимуществ старения — больше времени сидеть, смотреть на область и оценивать её.
Maurie Markman, MD: Vince, благодарности недостаточно. Вы учитель для меня и будущих поколений медицинских, хирургических и радиационных онкологов; тем, что делаете для нынешних и будущих пациентов, вы истинный гигант лечения рака. Знать вас и работать под вашим руководством — честь. Большое спасибо.
Vincent T. Devita Jr, MD: Очень любезно, Maurie. Рад был видеть тебя.
Maurie Markman, MD: Спасибо, мне было приятно.
Источники
https://global.onclive.com/onclive-tv/dr-devita-discusses-the-death-of-cancer/
Эта статья была полезна?
Ваш отзыв помогает нам улучшать материалы.





Комментарии читателей
Оставьте комментарий
Ваше имя и комментарий публикуются только после одобрения администратором. Ваш адрес электронной почты никогда не показывается посетителям.
Будьте первым, кто оставит комментарий.