Конец кипящего масла и милосердный скальпель: Амбруаз Паре и рождение хирургического милосердия

В Европе 16-го века распространение огнестрельного оружия превратило войны в сцены изувеченных тел и огромных кровопотерь. Врачи того времени считали порох «ядовитым» и для уничтожения этого воображаемого яда заливали в раны кипящее масло бузины . При иссечении раковых опухолей применяли тот же безжалостный метод каутеризации (прижигания); пациенты нередко умирали не от болезни, а от боли и шока, вызванных этой травмой.

Пока однажды ночью у бывшего ученика цирюльника-хирурга по имени Амбруаз Парене закончилось кипящее масло...

Осада Турина: революция, рождённая страхом

Во время осады Турина в 1536 году у молодого Паре закончилось кипящее масло. В отчаянии он нанёс на раны солдат простую мазь, о которой читал в древних текстах (яичный желток, розовое масло и терпентин). В ту ночь совесть не давала ему уснуть: он думал, что солдаты отравятся и умрут.

Картина, которую он увидел, проснувшись на следующее утро, навсегда изменила историю медицины: обожжённые кипящим маслом корчились от боли, а солдаты, которым он нанёс простую мазь, спали спокойно. В тот день Паре сделал в дневнике историческую запись: «Никогда больше я не буду так жестоко обжигать бедных людей».

Эпоха лигатуры (перевязки сосудов) в онкологии

Философия Паре — «отказ обжигать» — открыла огромные возможности в хирургии обильно кровоточащих опухолей, таких как рак молочной железы. До того единственным способом остановить бьющую струёй кровь было прижать к ране раскалённое железо. Руководствуясь анатомическими картами Везалия, Паре разработал революционную технику: Перевязку сосудов.

Честность перед раком и осознание паллиативной помощи

Будучи главным хирургом королей, Паре всегда оставался смиренным перед раком. Он резко критиковал алхимиков за нанесение на раковые раны разъедающих плоть веществ, таких как мышьяк и серная кислота. Он лично наблюдал, что эти едкие вещества не излечивают рак, а, наоборот, «злят» опухоль и усиливают страдания пациента.

В запущенных случаях он настаивал на сострадательном уходе (обезболивающих мазях и облегчающих методах) вместо того, чтобы принуждать пациента. Его медицинская философия видела в больном не «объект», нуждающийся в ремонте, а «человека», которому нужно исцеление.