Есть ли среди вас врач? Авиакатастрофа во время отпуска

Чрезвычайная ситуация может возникнуть где угодно и когда угодно. В такой момент врач иногда оказывается единственным, кто способен помочь. Доктор Todd Dorfman как раз оказался таким человеком. Вот как он рассказывает о пережитом:

Накануне вечером мы приехали в дом на берегу озера Kezar, чтобы провести неделю с братьями и сёстрами моей жены и семьёй. В ту ночь я спал в спальне наверху. Вдруг проснулся от того, что кто-то выкрикивал моё имя. Я тут же вскочил с кровати и сбежал вниз. Мои дети смотрели на самолёт, упавший в озеро. Он ударился о воду и перевернулся. Вместе с родственником жены мы сразу прыгнули в небольшую лодку поблизости и быстро направились к месту происшествия.

Всё ушло под воду, кроме плавающих обломков самолёта. На поверхность вынырнула женщина: она кричала и снова ныряла. Я немедленно прыгнул в воду. Женщина пыталась спасти мужа и трёхлетнего сына из смятой передней части самолёта. Наконец муж и сын тоже выбрались и поднялись на поверхность.

Пилот погиб: фрагмент левого крыла вонзился ему в грудь.

Девочка лет 5-6 по имени Lauren, как я узнал позднее, застряла внутри, пристёгнутая вниз головой, и была без сознания. Вода была мутной, но я всё же видел её. Мы с матерью снова и снова ныряли, тянули дверь, пытаясь открыть её, но, к сожалению, смогли лишь немного отогнуть. Я мог протянуть руку внутрь, но не мог расстегнуть ремень. Подумал, не проникнуть ли через лобовое стекло, однако чувствовал топливо в воде. Я не хотел утонуть внутри самолёта. Поэтому всплыл и крикнул: «У кого-нибудь есть нож?» Родственник жены направлялся к берегу, и я кричал: «На обратном пути привези нож!»

Я находился на обломке самолёта. Слышался крик моего племянника: «Дядя Todd! Дядя Todd! Нож!» Он бросил мне нож, но тот пролетел слишком высоко и упал в воду. Я нырнул, однако найти чёрный нож в воде было очень трудно. По чистой случайности он упал на белый обломок самолёта. Он мог бы уйти гораздо глубже.

К счастью, я достал нож и передал матери. Она сумела перерезать ремень, и мы вытащили Lauren на поверхность. Я положил её на плававший обломок самолёта. Пульса не было, зрачки были расширены и не реагировали. Мать кричала: «Она умерла?» Я начал сердечно-лёгочную реанимацию . Кожу и глаза жгло от топлива в воде. Lauren смогла вдохнуть, сердце вновь заработало. Её начало рвать. Я старался поддерживать проходимость дыхательных путей. Мы доставили Lauren с восстановившимся пульсом на берег. Теперь у неё начались аноксические судороги из-за недостатка кислорода в мозге. После кислородного голодания мозг вновь получал кислород, что вызывало эпилептические приступы. Я всё ещё проводил искусственное дыхание, но судороги были сильными, и я не мог их контролировать. Её мать Beth плакала. Пока я оказывал помощь, она тоже хотела держать дочь.

Наконец приехала скорая. Всё напоминало сцену из Второй мировой войны. Единственная кислородная маска была старой, потрескавшейся и слишком большой для Lauren, но мне она кое-как подходила. Поэтому я вдыхал кислород и передавал его Lauren. Я делал всё возможное, но у меня не было никаких средств. Ни принадлежностей для венозного доступа, ни инфузионного раствора — ничего. Я попросил кого-то позвонить в медицинский центр Maine, где проходил обучение экстренной медицине, и вызвать вертолёт Life Flight.

Нужно было добраться до места, где мог сесть вертолёт. Поэтому мы отвезли машину скорой помощи на парковку ближайшего магазина. Вертолёт прилетел, и, как только открылась дверь, изнутри раздался женский голос: «Todd!» Это была Heather, медсестра санитарной авиации, у которой я учился много лет назад.

У них было всё необходимое оборудование. Lauren сразу надели кислородную маску, обеспечили венозный доступ и остановили судороги. Вскоре её состояние стабилизировалось. В вертолёте было дополнительное место, поэтому я сказал матери, Beth, лететь с ней. Они взлетели.

И вдруг я начал сомневаться в своём решении. Я знал, что Lauren пробыла под водой не менее 15 минут, но точно не знал сколько. Правильно ли я поступил? Не вернул ли я к жизни ребёнка с погибшим мозгом? В тот момент я об этом не думал. Но, честно говоря, не уверен, как бы действовал, если бы этого пациента доставили в отделение неотложной помощи.

До конца той ночи я ничего не слышал о девочке. На следующий день расспрашивал, но так и не смог получить сведения. Наконец связался с врачом детской реанимации, где проходил обучение. Наконец-то удалось узнать о Lauren. Она полностью проснулась и сказала: «Мне нужно в туалет». Вот и всё: она была на 100% нормальной. Я не мог поверить.

У детей есть так называемый глоттический рефлекс. Думаю, в момент падения в воду он сработал и закрыл дыхательные пути. Поэтому, когда она потеряла сознание, в лёгкие попало не слишком много воды. В них оставалось достаточно воздуха, чтобы поддержать её жизнь. Позже мне позвонил дядя Lauren. Из-за его слёз я плохо разбирал слова, но, насколько понял, с Lauren всё было замечательно.

Через три дня мы с женой и детьми приехали к Lauren домой. Я попросил её что-нибудь мне почитать. Наблюдал за ней во время игры, чтобы оценить двигательные навыки. Обращал внимание на всё: она была совершенно нормальной.

Мать Lauren, Beth, рассказала, что перед аварией её собственная мать подарила ей браслет, который в семье называли «браслетом чуда». Он должен был исполнить одно чудо за всю жизнь. В ту ночь браслет был на её запястье, но теперь, по её словам, потерялся. «Спасение жизни Lauren и было моим чудом», — сказала она.

Интересно, что в Boulder, Colorado, где я прожил 20 лет, я руководил всеми экстренными службами: полицией, пожарными, скорой помощью. Я написал все протоколы. Ни одному парамедику я бы не посоветовал нырять в авиационное топливо, чтобы кого-то спасти. Это было опасно, но в тот момент стало совершенно рефлекторным действием.

Думаю, этот случай научил меня в некоторых ситуациях не сдаваться, потому что мы действительно не знаем, что произойдёт.

*

Приведённый выше текст — перевод истории доктора Todd Dorfman, написанной автором и редактором Medscape Sarah Tucker.