Hasan Cengiz Bey: мечты и трогательная история, дарящие надежду сельчанам

Наши пути с Hasan Cengiz Tuncay пересеклись около трех с половиной лет назад. Причины открывают новые дороги, а дороги связывают нас друг с другом. На этот раз причиной стал рак, болезнь, пугающая многих из нас. Я захотел поделиться с вами историей моего всегда улыбчивого, остроумного и естественно зрелого пациента его собственными словами.

Какие симптомы и жалобы привели к диагнозу рака кожи, злокачественной меланомы?

Сначала между лопатками появилась родинка. Она была около 3-4 миллиметров и обычного цвета, поэтому я не придал ей большого значения. Но через 6 месяцев она выросла и стала почти черной.

Как вы узнали о диагнозе меланомы и что почувствовали после этого?

Затем я пошел в больницу, и родинку удалили. После операции ее отправили на патологическое исследование. Сказали, что сообщат результат по телефону через 20 дней. Но прошло 20 дней, а звонка не было. Я связался с больницей. Мне сказали, что для получения результата нужно приехать в больницу.

Когда мы приехали в больницу, молодая женщина-патолог, очень расстроенная, попыталась объяснить результат — диагноз злокачественная меланома . Объяснять ей было очень трудно. Пока я не придавал ситуации значения, врач пыталась рассказать, насколько опасна злокачественная меланома.

Потом я заметил, как сильно это огорчило мою жену, и попытался разрядить обстановку шуткой. В конце концов мне удалось заставить улыбнуться и жену, и врача, и так моя история рака началась с улыбок.

Вообще у меня возникло чувство, будто это случилось с моим очень дорогим другом; наверное, иначе мой организм не мог этого перенести... И я решил бороться за этого любимого друга.

Для него я, используя все возможности, начал повсюду искать врача в Стамбуле. Расспрашивал через всех знакомых в Анкаре и Измире. Забавно, что снова из Анкары подруга моей жены назвала имя онколога из Антальи. Я подумал: «Если он так хорош, что ему делать в Анталье?» Потом другой друг назвал то же имя, и я решил встретиться. Ведь после посещения стольких онкологов я уже стал наполовину врачом. Сначала я собирался устроить ему строгий экзамен, то есть помучить вопросами, но по мере разговора, когда он объяснял свое отношение ко мне, пациенту и болезни, я решил: этот человек — мой врач. В конце концов я настолько ему доверился, что был уверен: для моего друга он сделает все самое лучшее. Я убедил друга на %100 следовать его словам и обеспечил соблюдение этого до конца истории.

Как проходил процесс операции? Какая подготовка была проведена заранее?

После установления диагноза срочно сделали ПЭТ. По результатам ПЭТ мой онколог направил меня к пластическому хирургу, который должен был оперировать. На встрече хирург объяснил, что злокачественная меланома с большой вероятностью распространяется на ближайший сторожевой лимфоузел, а оттуда во внутренние органы, что на моей ПЭТ справа в подмышечных лимфоузлах есть подозрительный участок и что во время операции место первоначального появления родинки очистят, углубив несколько больше, а подозрительные участки правой подмышки также удалят. Затем мы быстро перешли к операции. Первая операция состоялась 15 августа 2014 года.

Какое лечение вы получали после операции?

Мой пластический хирург сказал, что во время операции помимо правых подмышечных лимфоузлов он удалил и отправил на исследование узлы слева, которые, по его мнению, могли вызвать проблемы. Результат пришел в течение 10 дней. Справа все было чисто, но обнаружилось распространение в левую подмышку. Сразу после этого, 30 августа 2014 года, меня оперировали снова. После операции я отдыхал примерно 1-1.5 месяца. Во время встреч онколог рассказал об интерфероновой вакцине. Он объяснил, что это вакцина, которую можно применить у пациентов с меланомой на таком этапе, как у меня, но ее побочные эффекты часты, а хуже всего то, что приходится долго ждать, чтобы увидеть, работает ли лечение; среди получавших ее до того времени из 10 человек она помогала лишь 3-4. Он попросил меня подумать. Выходя из больницы, я был уверен: не хочу этого лечения. Но жена очень настаивала. После повторного разговора с онкологом я согласился. Лечение интерфероном началось 24 ноября 2015 года. Это было тяжелое лечение, потому что оно вызывало сильнейшую усталость. То, что раньше я легко делал в течение дня, теперь давалось с большим трудом. Лечение длилось 1 год.

Как стало известно о рецидиве меланомы через 1 год после лечения и что вы почувствовали?

После применения интерферона в течение 1 года вновь сделали ПЭТ. Выяснилось, что в левой подмышке возник рецидив, возвращение болезни. Все произошло под возглас «Не останавливаться, продолжать путь».

Какое лечение проводилось после рецидива рака?

Очень скоро, 30 ноября 2015 года, мой пластический хирург снова меня прооперировал. Перед последней операцией особого лечения не было. Сделали необходимые анализы, затем началась операция. После нее я начал принимать химиотерапевтические таблетки под названием temodal в низкой дозе. В середине декабря началась лучевая терапия. До нее врач объяснил, что мне нужно небольшое количество сеансов, но интенсивного облучения. Сказали, что с интервалом 15 дней я получу 6 сеансов; они продолжались до начала марта. Затем, чтобы снизить вероятность рецидива меланомы, я начал получать иммунотерапию, которую недавно стали применять при этой болезни, всего 11 курсов.

Что вы почувствовали, когда после повторных операций и лучевой терапии развился частичный паралич левой руки? Расскажете о лечении руки?

Это была худшая часть истории рака — частичный паралич. Я действительно чувствовал себя очень плохо, но очень-очень скоро мои чувства изменились. Девиз был прежним... Не останавливаться, продолжать путь!.. Я начал по порядку выполнять рекомендации доктора. Сначала физиотерапия, затем мы поехали в Стамбул на массаж при лимфедеме, поскольку в Анталье его не нашли. Здесь мне больше всего помогла жена. Она научилась там массажу при лимфедеме и после возвращения в Анталью начала делать его сама.

Ceyda Aras Tuncay стала главной помощницей своего мужа на всем этом трудном пути и его мотивацией. Большую часть времени они проводят в своем уютном доме в деревне Dutalan

Несмотря на столь тяжелую болезнь и лечение, сейчас вы живете без каких-либо признаков рака. Что вы чувствуете?

Конечно, я очень рад за моего самого близкого друга. Именно поэтому я бесконечно благодарен своему доктору и его команде. Как хорошо, что они есть...

Мы знаем вас как человека, любящего природу. Можно ли сказать, что этот процесс еще больше связал вас с природой? Расскажете о своем приключении естественной жизни?

Да, я действительно очень люблю природу — разве человек не любит своего сына... Да еще такого сына! Пусть Господь подарит такого ребенка каждому, кто желает. Шутки в сторону: моего сына тоже зовут Doğa, «Природа». Я люблю природу, жизнь вдали от роскоши и суеты. Естественно, после болезни эти чувства усилились.

Но чрезмерное безделье тоже может беспокоить. Поэтому я решил разводить гусей. Деревня Dutalan, где я сейчас живу, похожа на рай. В 1 часе от Антальи, среди лесов, на высоте 1000 метров, с ее воздухом, водой, людьми и великолепными видами это действительно рай на земле. Я подумал: почему это место должно быть только для людей... И в итоге включил в этот рай и гусей. Всем советую: впереди Новый год, вместо индейки выбирайте гораздо более полезного гуся, который к тому же имеет глубокую историю в анатолийской культуре :)

По совету доктора я начал есть гусятину и могу сказать, что это положительно повлияло на мою жизнь. Прежде всего я похудел, у меня появилась энергия гулять в лесу со своими собаками породы кангал как минимум 2-3 часа в день. Эти места также являются грибным раем. В сезон грибов на моем столе всегда были 2 продукта: гусь и грибы.

Вас может заинтересовать:

• Что такое полезный жир? Может ли гусиный жир быть самым полезным животным жиром?

Мы и так все выращиваем и собираем сами. Все лето естественное питание, осенью сезон заготовок... Все свое. Конечно, никаких пестицидов и химических удобрений. Все полностью натурально; того, что дает природа, нам хватает, большего искать не нужно. Оливки и оливковое масло из наших оливковых деревьев, пекмез, виноградное сусло и уксус из наших лоз. Яблочный уксус, сливовая кислая приправа, шелковичный пекмез, наши грецкие орехи, миндаль и всевозможные консервы из сада — то, что можно сохранить на зиму. Мы уже много лет не покупали домой даже 1 килограмм помидоров. В саду сами растут полезные растения: щавель, портулак, лабада, шалфей, тимьян, болотная мята, зверобой, шиповник; нам остается лишь собирать их.

Своим видением и мечтами вы дарите сельчанам надежду. Расскажете о проектах естественной жизни?

Жизнь в такой местности вдохновляет. Кроме того, много думаешь и чувствуешь себя в долгу. Возможно, именно поэтому прежде всего постоянно размышляешь, что можешь дать людям и природе. Местные сельчане собирают и продают грибы и разные растения.

Например, сейчас на стадии проекта находится предприятие по сушке, обработке и упаковке, которое может повысить ценность их продукции. В этом году я нашел растущий в кедровых лесах гриб Matsutake. В Японии его продают по тысяче долларов за килограмм. Это зимний гриб; осенью есть еще очень ценные сморчки, и даже трюфель нашли. Поэтому мы надеемся обеспечить сельчанам значительный дополнительный доход только за счет сбора этих диких грибов.

Собственно, поэтому я увеличил и количество гусей. В следующем году думаю раздать часть выведшихся гусят желающим сельчанам. А сверх этого мечтаю о естественном и устойчивом туризме, не разрушая здешние места...