Ответ государств на коронавирусную эпидемию и СЦЕНАРИИ БУДУЩЕГО

Где окажемся через полгода, год, десятилетие? Вернётся ли жизнь? Сейчас одним везёт больше, другие теряют работу. Коронавирус тяжело бьёт экономику; вернут ли потерявшие работу позиции после затишья?

В зависимости от ответа правительств и общества на новый коронавирус и экономические последствия есть несколько будущих сценариев. Обнадёживающая возможность, которую нужно помнить: мы используем кризис для более человечного будущего. Но в некоторых областях может ждать худшее.

Прежние кризисы и политические последствия помогают понять ситуацию и возможное будущее

Сначала основы современной экономики: мировые цепи поставок, стоимость труда, производительность. Экономические изменения создают климатические трудности и ухудшение здоровья работников. Для социально справедливого экологически устойчивого будущего нужен совсем иной подход.

До нынешнего COVID-19 это никогда не было столь очевидно

На эту пандемию ответы усиливают динамику других социальных и экологических кризисов: приоритет одного вида ценности над другими. Она важна в глобальном COVID-19. Как по мере развития ответа изменится экономическое будущее? Экономически возможны 4 будущих:

1. Падение в варварство,
2. Устойчивый государственный капитализм,
3. Радикальный государственный социализм и
4. Преобразование в большое общество взаимопомощи.

Масштабы изменений и мер

Коронавирус, как климат, отчасти проблема экономической структуры. Социальное управление заставляет считать оба «экологическими» или «природными» бедствиями.

Да, изменение климата вызвано удерживающими тепло газами. Но для глубины нужно понять социальные причины роста парниковых выбросов . Это нужно и при COVID-19. Прямо причина — вирус, но для преодоления надо расширить взгляд на человеческое поведение и экономический контекст бедствия.

При уменьшении ненужной экономики легче бороться и с COVID-19, и с климатом

Меньше материалов, энергии и парниковых газов помогают справиться с климатом.

Главное оружие COVID-19 — предотвращать распространение, ограничивая передвижения. Но это означает экономический крах. Как при климате, меньшее, точнее необходимое, производство и потребление уменьшают вирус. Ухань показал эффективность строгого карантина. Первые подходы США и Европы стали примером экономически направленных шагов. Хотя позднее отступили, глубже видно стремление сохранить интересы и равновесие.

Чувствительность к хрупкой экономике

Карантин давит на мировую экономику, побуждая некоторых лидеров к недостаточным мерам или их отсутствию.

Когда 19 стран в карантине, Трамп и бразильский президент Жаир Болсонару предлагали более слабые меры. Трамп говорил «экономика США вернётся к норме за 3 недели», затем признал необходимость долгой дистанции. Болсонару: «Жизнь должна продолжаться, рабочие места сохраняться… Нужно вернуться к норме.”

За четыре дня до призыва оставаться дома премьер Британии Джонсон умерил оптимизм: «Британия наладит дела за 12 недель». Но даже если прав, годится ли система с угрозой обвала при следующей волне?

Экономический крах очевиден

Бизнес ради прибыли. Без производства нет продаж, прибыли и занятости. Можно временно отстранить работников ради будущего спроса, но при серьёзном ухудшении больше увольнений и тревоги, меньше покупательной силы. Цикл ведёт к депрессии.

В обычный кризис проще: государство тратит до возобновления потребления и работы — рецепт Джона Мейнарда Кейнса.

Но обычное не поможет: дилемма в нежелании оживления, хотя бы немедленного. Вся цель вызывающего депрессию карантина — не пустить людей туда, где передают болезнь. Новое исследование показывает возможный новый пик после снятия Уханьского карантина. Оживить общество и экономику снятием мер — возобновить эпидемию.

Как пишет Джеймс Мидуэй, «Увеличивать производство как на войне — неверная тактика COVID-19. Нужна обратная военной экономика.

Чтобы минимально пострадать от эпидемии и избежать климата, нужна система разумного сокращения производства без потери средств к жизни.» Экономисты-экологи давно спрашивают: «Как производить меньше, обеспечивая социально справедливое распределение?» Меньшее производство — центр климатической борьбы: при прочих равных больше производства/потребления — больше выбросов. Нужна модель снижения производства и потребления без потери работы.

Возникают предложения сократить рабочие часы либо создать систему, позволяющую людям работать в более разумном темпе и под меньшим давлением. При COVID-19 цель — уменьшить контакты, а не производство, и при таком взгляде цели кажутся непосредственно разными. Но сущность общая: это видно, если рассмотреть вопрос глубже. Суть — снизить зависимость выживания людей от зарплаты.

Текущая экономическая динамика

Понимание логики экономической динамики — ключ к пониманию ответов на COVID-19. Сейчас основная цель мировой экономики — облегчать денежный обмен. Экономисты называют это меновой стоимостью: проще, шоколадка–деньги/деньги–шоколадка.

Доминирующая логика приравнивает меновую и потребительную стоимость. Деньги тратят на нужное или желаемое, и расход многое говорит о ценности использования. Поэтому рынки считают лучшим управлением обществом.

Правительства боятся перегрузки критических систем: поставок, социальной помощи, особенно медицины. Факторов много, рассмотрим 2.

• Первый: на многих важных услугах трудно заработать, ведь прибыль зависит от производительности. При личном взаимодействии, особенно медицине, человек дорог. Производительность поднять трудно, затраты растут, прибыль мала или убыток.
• Второй: критические работы не самые высокоценимые. Лучше оплачивают влияющих на биржевой обмен, делающих деньги, а не общие цели. Антрополог Дэвид Гребер называет это «бессмысленные работы». Из-за денег есть огромные реклама и финансы, а здоровье и социальная помощь в кризисе. Людей вынуждают покидать любимую полезную работу: система не даёт за неё достаточно для хорошей жизни.

Бессмысленные работы

Много занятости в бессмысленном, иначе нежизненно важные бессмысленные отрасли объясняют неподготовленность к COVID-19. При нынешнем ухудшении не хватает ключевых работников.

В обществе продолжения рынков нужны товары, жизненные и нет, и доход работы для покупки. Системе нужно потребление всех уровней, люди обязаны делать бессмысленное.

Решения против нынешнего рынка — наиболее радикальные, эффективные при COVID-19. Правительства делают немыслимое три месяца назад: Испания национализировала больницы, Британия виды транспорта, Франция готова крупные предприятия.

Всё вероятнее поворот господствовавших 40 лет тенденций

Рынки и обмен считались лучшим управлением; общественные системы всё сильнее заставляли быть рыночными прибыльными предприятиями.

COVID-19 меняет тенденцию. Похоже, выводит здоровье и труд из свободного рынка государству. Государства производят по разным хорошим и плохим причинам, но не только ради меновой стоимости, как рынок.

Экономические ответы государств на COVID-19 обнадёживают. Но почему так долго? Почему страны не готовы замедлить рынки? Отчёт ВОЗ: «Не было правильного мышления» (Report of the WHO-China Joint Mission on Coronavirus Disease 2019).

Наше экономическое воображение

40-летний консенсус ограничивал видение политиками и советниками трещин и альтернатив. Его направляют связанные 2 убеждения :

•  Рынок обеспечивает хорошую жизнь, значит, его надо защищать
• После коротких кризисов рынок всегда нормализуется

Это общее для Запада, особенно Британии и США, оказавшихся неготовыми к COVID-19.

В Британии участники закрытой встречи передали подход старшего помощника премьера к COVID-19: «Будет коллективный иммунитет, защищайте экономику» (см. Опасный путь против коронавируса: Herd immunity — коллективный иммунитет).

Идея коллективного иммунитета распространена у элиты, способной защититься и уверенной в доступе к хорошей медицине Чиновник Техаса утверждал, что многие пожилые охотно умрут, лишь бы не видеть депрессию США. Угроза для уязвимых, и не все они пожилые.

Кризис COVID-19 может расширить экономическое воображение. Невозможные три месяца назад шаги меняют понимание мира. Посмотрим, куда воображение приведёт.

4 возможных будущих сценария

Чтобы представить будущее, воспользуемся техникой исследований будущего: возьмём два фактора, которые считаем важными для его направления, и вообразим происходящее при разных комбинациях этих факторов.

Пусть факторы «ценность» и «централизация» будут.

Ценность — руководящий принцип экономики. Используем ли ресурсы для максимизации бирж и денег или жизни?

Централизация — организация мелкими единицами или крупным командным центром. Комбинации дают 4 модели.

1. Государственный капитализм: централизация плюс приоритет меновой стоимости, экономической политики
2. Варварство: приоритет обмена без централизованного ответа
3. Государственный социализм: централизация плюс защита жизни вместо меновой стоимости
4. Взаимопомощь: защита жизни без централизации.

1. Государственный капитализм

Доминирует сейчас: типичные примеры Британия, Испания, Дания.

Меновая стоимость остаётся светом экономики, но кризисным рынкам нужна государственная поддержка. Многие не работают при болезни/угрозе жизни; государство расширяет благосостояние, кредитование, прямые выплаты бизнесу по Кейнсу.

Ожидается ненадолго. Главная функция — продолжение торговли большинства предприятий. Например, в Британии еду всё ещё распределяют магазины при ослабленном конкурентном праве. Прямую поддержку труда дают ради минимума сбоев; выплаты рабочим через работодателей, размер зависит от меновой стоимости рынка, а не полезности работы.

Успех возможен при быстром контроле коронавируса. Но избегание полного карантина ради рынка оставляет передачу вероятной. В Британии продолжается необязательное строительство, рабочие живут на площадках. С ростом смертей ограниченные меры труднее сохранять; болезни, возмущение, экономический вред заставят государство радикальнее защищать рынок.

2. Модель окончания варварством

Самый мрачный сценарий: сохранять меновую стоимость и не помогать исключённым рынком из-за болезни или безработицы. Пока не наблюдался.

При неудаче рабочие голодают без защиты жёсткого рынка. Больницы без чрезвычайной поддержки перегружены, люди умирают. Варварство нестабильно: после социально-политического разрушения крах или переход к другому сценарию.

Тревога: ненамеренно в пандемию или намеренно после пика. Государство не делает достаточно в худшее время. Помощь бизнесу и семьям может не спасти рынок при массовой болезни — хаос. Больницам могут дать деньги и людей, но недостаток оставит больных без помощи.

Возможна попытка нормализации жёсткой экономией после пика; Германия уже угрожала этим. Лишить критические службы поддержки и снизить ответную способность стран — катастрофа.

Экономическая и социальная неудача вызовет политические волнения; несостоятельное государство обрушит благосостояние.

3. Государственный социализм

Государственный социализм описывает будущее, в котором в сердце экономики помещается иной тип ценности и происходит культурный сдвиг. Такое возможно при расширении нынешних мер Британии, Испании и Дании.

На первый план выходят национализация больниц и выплаты работникам. Эти и сходные меры защищают саму жизнь, а не служат средством сохранения рынков. Государство начинает защищать жизненно необходимые части экономики — еду, энергию, жильё — от рыночных капризов. Оно национализирует больницы, создаёт политику свободного использования жилья и обеспечивает всем гражданам основные потребительские товары, требующие меньшего количества труда.

Потребности больше не опосредованы работодателем. Выплаты равны, поскольку живущие достойны жизни, или зависят от полезности. Работники магазинов, доставки, складов, медсёстры, учителя, врачи — новые CEO.

Возможно как решение долгой пандемии вместо госкапитализма. При глубокой рецессии и сбоях поставок, когда кейнсианские деньги и кредиты не обеспечивают спрос, государство может взять производство.

Есть риски авторитаризма, его надо избегать. Но правильный подход может быть лучшей надеждой против меняющего жизнь COVID-19: сильное государство концентрирует ресурсы для основных функций экономики и общества.

4. Взаимопомощь

Второе будущее с защитой жизни как принципом, но без определяющей роли государства. Люди и малые группы организуют поддержку и уход внутри сообществ.

Риск: малые группы не мобилизуют быстро ресурсы для расширения медицины. Но группы защиты уязвимых и соблюдения полицейской изоляции могут эффективнее остановить распространение. Самая смелая модель может породить демократические структуры: сообщества быстро мобилизуют ресурсы, планируют местную профилактику и лечение.

Возникает из других: выход из варварства/госкапитализма, поддержка госсоциализма. Подобные местные группы были ключевыми при Эболе Западной Африки. Нынешние локальные организации ухода и поддержки — начало. Это можно считать провалом государства или прагматичным сострадательным общественным ответом.

Надежды

Это крайности, вероятно смешанные. Падение госкапитализма в варварство страшно. Разумно сочетать социализм и взаимопомощь: сильное демократичное государство мобилизует ресурсы медицины, защищает уязвимых от рынка и допускает гражданские группы помощи.

COVID-19 подчёркивает серьёзные недостатки системы. Эффективный ответ требует радикально менять привычки, возможно болезненно. Но хорошее прохождение испытания построит человечнее систему, устойчивую к будущим эпидемиям и климату.

Социальные изменения приходят отовсюду с разными эффектами. Главная задача — требовать этику заботы, жизни и демократии. В кризис центральная политика — жить и практически организовываться вокруг ценностей.

Источник: Каким будет мир после коронавируса? Четыре возможных будущих. theconversation.com - 30 марта 2020.

• ВСЕ НАШИ СТАТЬИ О КОРОНАВИРУСЕ