Борьба врача — специалиста по меланоме — с раком мозга: шаг с высоким риском

Патолог Ричард Сколайер и онколог Джорджина Лонг — два учёных, известных своими выдающимися и новаторскими исследованиями рака. Хотя они находились в разных частях света, оба испытали глубокую тревогу, увидев результаты исследования мозга Ричарда.

На снимке мозга Ричарда Сколайера они, несмотря на то что специализировались на меланоме (одном из видов рака кожи) , распознали признаки потенциально опасного для жизни состояния. На первый взгляд обычное исследование мозга для их опытного взгляда содержало важную подсказку о неожиданной угрозе, скрывавшейся в одном из участков под черепом профессора Сколайера.

Это стало началом трудных шагов, которые им предстояло вместе предпринять в процессе исследований и лечения. Ситуация показала, с какими трудностями столкнулись оба учёных и какие важные задачи им предстоит взять на себя.

Однако эти давние друзья, оба ведущие специалисты по меланоме, боялись, что в его мозге находится бомба замедленного действия.

На МРТ в правом верхнем участке под черепом профессора Сколайера была область ткани, которая выглядела светлее и менее чётко, чем остальная.

“Я не радиолог, но… я знал, что это опухоль,” — говорит он BBC.

Нейрохирурги вскоре подтвердили, что это не просто какая-либо опухоль мозга, а крайне агрессивный рак — глиобластома .

Потрясённые, но решительные, они взялись за невозможное: найти способ спасти его жизнь.

И, как бы безумно это ни звучало, австралийские исследователи уже добивались подобного при меланоме.

“Смириться со смертью казалось мне неправильным… «Неизлечимый рак? Да ладно!»” — говорит профессор Сколайер.

Тридцать лет назад, когда профессор Сколайер и профессор Лонг познакомились как блестящие молодые врачи, меланома на поздней стадии звучала как смертный приговор.

Но именно это их и привлекло.

Австралия давно занимает первое место в мире по распространённости этого рака кожи, и там, где многие видели пугающую проблему, они увидели возможности.

“Когда я работала в онкологическом отделении, самыми трудными были пациенты с меланомой на поздней стадии. Это разрывало сердце,” — говорит профессор Лонг.

“Я хотела что-то изменить.”

Сегодня можно сказать, что после начала применения в 2011 году иммунотерапии судьба пациентов с меланомой полностью изменилась.

За последнее десятилетие исследования команды в области иммунотерапии значительно улучшили результаты лечения пациентов с меланомой на поздней стадии во всём мире. Теперь половина пациентов фактически излечивается, тогда как раньше этот показатель составлял менее %10.

Этот прорыв, или, как его называет профессор Лонг, «пенициллиновый момент», теперь применяется при многих других видах рака и спасает ещё больше жизней.

Их работа сделала их национальным достоянием. Почти каждый австралиец, вероятно, знает кого-то, кому помогли их исследования, и в этом году они вместе были названы австралийцами года.

Но, меняя лечение меланомы, они повлияли и друг на друга.

Их дружбу укрепили случаи, которые они не смогли разрешить, вершины открытий, меняющих жизнь, любовь к физическим нагрузкам и такие высокие цели, как отсутствие смертей от меланомы в Австралии.

“Мы очень разные, но в то же время очень похожи в том, как засучиваем рукава и доводим дела до конца,” — говорит профессор Лонг.

Профессор Лонг и профессор Сколайер представляли Австралию на чемпионате мира по триатлону 2019 года в Швейцарии. С сияющими глазами онколог перечисляет качества — смелый, честный, жизнерадостный, вдохновляющий, — которые делают профессора Сколайера идеальным коллегой и другом.

“С ним одно удовольствие,” — подытоживает она.

Поэтому после этой сокрушительной новости, полученной вслед за эпилептическим приступом во время его отдыха в Польше в июне прошлого года, который привёл к диагнозу опухоли мозга, она провела ту ночь в слезах.

“Я скорблю… Я думала, что мой друг умрёт в течение 12 месяцев.”

Но затем всё утро она составляла план — листала учебники, изучала клинические испытания и отправляла электронные письма коллегам по всему миру.

Глиобластомы, расположенные в соединительной ткани мозга, крайне агрессивны, а общий протокол их лечения — немедленное хирургическое удаление с последующей лучевой терапией и химиотерапией — за последние два десятилетия почти не изменился.

Выживаемость также оставалась низкой. По-прежнему только %5 всех пациентов живут более пяти лет.

В отчаянии профессор Лонг предложила лечить профессора Сколайера по радикальному плану, который работал при меланоме, но никогда не испытывался при раке мозга.

Риск и награда

При меланоме профессор Лонг и её команда обнаружили, что иммунотерапия работает лучше, когда используется несколько препаратов и она проводится до любого хирургического удаления опухоли.

Это объясняют сравнением с обучением собаки-ищейки: собаке дают понюхать беглеца — в этой аналогии раковые клетки, — чтобы затем она могла их выследить.

Профессор Сколайер шутливо замечает, что попробовать такое лечение было «разумно».

Но оно сопряжено с большими рисками.

Некоторые онкологи сомневались, смогут ли препараты вообще попасть в его мозг и, даже если попадут, отреагирует ли иммунная система.

И они опасались, что эксперимент может привести к его смерти ещё быстрее.

Глиобластома, также известная как GBM, растёт настолько быстро, что даже двухнедельная отсрочка операции может сделать её слишком поздней. Кроме того, препараты иммунотерапии, особенно при комбинированном применении, имеют немало побочных эффектов.

Коллеги втайне боялись, что эмоциональная привязанность профессора Лонг затуманивает её суждения.

“Они говорили: «Позволь специалистам по нейроонкологии делать свою работу и будь ему другом»,” — рассказывает она.

“[Но] мы ему нужны… У нас есть эти глубокие знания, это наш долг.”

Так, под наблюдением профессора Лонг и команды специалистов, профессор Сколайер стал первым пациентом с раком мозга, получившим комбинированную иммунотерапию до операции.

Он также стал первым человеком, получившим вакцину, специально разработанную для маркеров его опухоли, что усиливает способность препаратов распознавать рак.

Луч надежды

Через несколько недель после того, как первый снимок перевернул их жизнь, профессор Сколайер и профессор Лонг посмотрели на результат другого исследования.

Это был анализ опухоли, осторожно удалённой из-под черепа профессора Сколайера.

“Я был поражён. За одну миллисекунду,” — говорит он.

“Совершенно очевидно, что лечение, проведённое до операции, что-то делает.”

Помимо обнаружения в опухоли следов препаратов — что доказывало их проникновение в мозг, — наблюдалось резкое увеличение числа иммунных клеток с признаками активации. Это дало команде надежду, что в тот момент они могли атаковать раковые клетки.

Глиобластома в среднем рецидивирует через шесть месяцев после операции. Но спустя восемь месяцев, на фоне продолжающейся иммунотерапии, у профессора Сколайера нет признаков активного рака.

На прошлой неделе ещё одно исследование не выявило опухоли, и профессор Лонг говорит, что его мозг «возвращается к норме».

Результаты, полученные на данный момент, вызвали большой интерес.

Растут надежды на то, что этот метод сможет продлить жизнь профессора Сколайера.

Но также есть оптимизм по поводу того, что эти двое могут стоять на пороге открытия, способного помочь трёмстам тысячам (300.000) людей во всём мире, которым ежегодно диагностируют рак мозга.

Подобное исследование обычно занимает годы — даже десятилетия, — но то, чего профессор Сколайер и профессор Лонг достигли всего за несколько месяцев, уже привлекло внимание фармацевтических компаний и вызвало обсуждения клинических испытаний.

Врач, чьё имя носит современный протокол лечения глиобластом, говорит, что прогноз профессора Сколайера «неблагоприятный» и что ещё слишком рано судить, работает ли это лечение.

“Слово «многообещающий» здесь трудно употребить… Я бы назвал это обнадёживающим,” — говорит он BBC из Чикаго.

“Это не революция, но всё же шаг вперёд.”

Он хочет увидеть, что у профессора Сколайера рак не рецидивирует в течение 12, а то и 18 месяцев.

Но доктор Ступп «абсолютно» уверен, что иммунотерапия может изменить лечение рака мозга.

“Нам нужно выходить из зоны комфорта и смотреть на то, что работает при других видах опухолей,” — говорит он.

Профессор Сколайер и профессор Лонг тоже стараются не поддаваться чрезмерному воодушевлению.

В лучшем случае профессор Сколайер выздоровеет, но они оценивают такую вероятность как «очень маленькую».

“Может произойти чудо,” — говорит профессор Сколайер.

Что касается худшего сценария, он говорит BBC, что уже избежал его: “К этому моменту я бы уже умер.”

Вместо этого в декабре он отметил свой 57. день рождения и провёл ещё одно Рождество с семьёй — женой Кэти и детьми-подростками Эмили, Мэттью и Люси.

Профессор Сколайер хочет прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как его дети станут «по-настоящему самостоятельными». Но вместе с благодарностью за каждый дополнительный важный момент, за каждый чистый снимок, есть и страх, что он может оказаться последним.

“Это тяжело,” — говорит профессор Лонг о лечении своего друга.

Они обсуждали смерть и похороны. “Он необычайно стойкий,” — добавляет она.

Но, сидя в своём кабинете — среди фотографий детей, записанных на белой доске задач и полок с наградами в рамках, — профессор Сколайер не может сдержать слёз.

Несмотря на весь свой внешне позитивный настрой, он признаёт, что боится и испытывает глубоко пронизывающую душу печаль.

“Я люблю свою семью. Я люблю свою жену… Я люблю свою работу,” — говорит он с горькой улыбкой.

“Я зол. Я опустошён… Я не хочу умирать.”

Однако его утешает мысль, что это исследование может придать его диагнозу смысл и цель.

“Я знаю, что данные, которые мы получаем, меняют эту область, и если я умру завтра, я буду этим очень гордиться».”

*

Когда пациент одновременно является врачом, работающим в области онкологии, инициативы в ходе лечения и механизмы принятия решений могут приобретать иное измерение. Это связано как с глубоким знанием методов лечения, так и с тем, что профессиональный опыт даёт уникальный взгляд на борьбу с собственной болезнью. Вместе с тем результат одного случая, каким бы обнадёживающим он ни был, должен быть подкреплён и подтверждён масштабными клиническими исследованиями.