Честность в медицине: как относиться к пациенту с раком, который отказался от лечения, а затем обратился снова?

Как только я увидел его в клинике, всё сразу вспомнилось. Плоскоклеточный рак головы и шеи — такой диагноз ему поставили. В отличие от многих других моих пациентов, после постановки диагноза этот человек отказался от конвенционального (современного, стандартного) лечения рака. Вместо этого он предпочёл следовать советам друзей и семьи, прочитанному в интернете и даже рекомендациям некоторых врачей по альтернативному лечению (например, высоким дозам витамина C и кофейным клизмам). Спустя несколько месяцев, когда образование на левой стороне шеи стало заметно сильнее, он вернулся в онкологическую клинику, чтобы узнать о вариантах лечения.
Готовясь к беседе с пациентом, я задавался следующими вопросами: «Примет ли теперь наши рекомендации человек, который несколько месяцев назад, вопреки советам многих врачей, выбрал альтернативные методы лечения ? Будет ли он на этот раз готов услышать нас или снова проявит враждебность и недоверие к врачам без достаточных оснований?»
Ожидая непростого разговора, я мысленно подготовился и вошёл в смотровой кабинет. Высокий, хорошо одетый мужчина встретил меня в углу комнаты и сказал: «Здравствуйте, доктор, рад вас видеть» . Одежда с высоким широким воротником скрывала увеличенный лимфатический узел слева на шее.
Пациент словно опровергал образ, сложившийся по его медицинской карте. Он был спокоен, собран и внимательно слушал меня. Он откровенно рассказал о своём первоначальном решении обратиться к традиционным и альтернативным методам лечения: «Мне было страшно» , — признался он и честно выразил сожаление. Казалось, он был решительно настроен вместе с онкологической командой разработать план «современного лечения, основанного на доказательствах».
Более высокий уровень образования может усиливать склонность к поиску альтернативных методов лечения, поскольку образованные люди считают себя способными делать правильный выбор. Чем шире кругозор и лучше образование человека, тем больше он верит, что может что-то предпринять против рака, и начинает искать информацию. В определённом смысле это кажется ему логичным. (Доктор Джеймс Ю, Йельский университет)
После подробной беседы я сказал, что посоветуюсь со старшим коллегой и вернусь. Он кивнул и поблагодарил за уделённое время. Но когда я уже уходил, он остановил меня. Внезапно выражение его лица изменилось, и с глубокой болью он спросил: «Я всё испортил, правда?» — спросил он. «Если бы я начал лечиться несколько месяцев назад, мне было бы намного лучше, не так ли?»
Его вопрос застал меня врасплох. На самом деле я нисколько не сомневался в ответе. В другой обстановке я совершенно определённо сказал бы, что решение отказаться от стандартного онкологического лечения подвергло его риску прогрессирования рака. Однако, видя его страдание и тревогу о том, как мой ответ повлияет на его душевное состояние, я испытывал внутреннюю борьбу. Я знал, что его решение подвергло его неоправданному риску: у пациентов с раком, использующих альтернативные средства без современного противоопухолевого лечения, риск смерти выше (см. соответствующее исследование). Но как сочувствующий врач я чувствовал необходимость успокоить его.
Все вокруг — моя семья, учителя и наставники — всегда учили меня важности честности. Однако наряду с советом говорить правду они подчёркивали, что честность не всегда может быть лучшей тактикой. Если сказать пациентам в такой ситуации неприкрашенную правду, это может поставить под угрозу их душевное состояние, не принеся пользы.
И всё же я хотел уважить самостоятельность пациента и ответить на его вопрос. Пытаясь сформулировать приемлемый ответ, я мог думать лишь о том, насколько разрушительным было бы обвинить его в нынешних страданиях. Даже сама мысль сказать правду накрыла меня волной вины. С другой стороны, разве ложь пациенту не могла быть совершенно неэтичной, даже если он высказывал свои страхи? Даже единственная ложь с самыми благими намерениями была чертой, которую я не хотел переступать.
Я отвернулся, больше не в силах выдерживать его пристальный взгляд. Я не смог придумать ничего лучше и хотел выйти из ситуации, к которой чувствовал себя недостаточно подготовленным. «Пациенты имеют право делать собственный выбор» — я сказал что-то в этом роде. Как только я вышел из комнаты, я почувствовал глубокое облегчение.
За несколько недель, прошедших после визита пациента, я понял, что упустил возможность ему помочь. Оглядываясь назад, я видел: он ясно дал понять, что сожалеет о своём решении. Возможно, ему не требовалось, чтобы я озвучивал очевидную истину. Возможно, на самом деле ему было нужно заверение от меня как от врача: несмотря на прежний ошибочный выбор, я по-прежнему считаю его человеком, достойным уважения и лечения. Ведь, придя в клинику, он мог опасаться, что его не воспринимают достаточно серьёзно как кандидата на лечение и что каким-то образом он получит менее качественную помощь. Не сумев понять его потребность в таком подтверждении, я на самом деле получил хорошую возможность укрепить его доверие к медицинской системе.
Как радиационный онколог , я с годами встречаю всё больше пациентов, которые при впервые выявленном раке выбирают альтернативную медицину вместо современных методов лечения. Несмотря на растущий опыт, я нахожу такие беседы чрезвычайно трудными. Пациент с ранней стадией рака, который мог бы полностью избавиться от заболевания благодаря современному лечению, основанному на доказательствах, отказывается от него, а через несколько месяцев возвращается в клинику. Я делаю всё возможное, чтобы убедить таких пациентов не отказываться от стандартного лечения, но вижу, что они испытывают вину, когда при следующей встрече оказываются больнее, чем прежде. Я задаюсь вопросом, мог ли сделать что-то ещё, чтобы изменить их мнение о современных методах лечения, основанных на доказательствах.
Теперь, когда пациенты возвращаются в клинику за помощью, я прежде всего стараюсь убедиться, что никак не обвиняю их в нынешнем состоянии. Они уже пережили немало трудностей, и дополнительный стресс от чувства вины не должен мешать их восстановлению. Вместо этого, если пациент сомневается в своих прежних решениях, я сосредотачиваю разговор на том, чтобы он понимал: я буду относиться к нему так же, как к остальным пациентам клиники. Он всегда будет достоин самого подходящего лечения и может быть уверен, что, несмотря ни на что, я никогда не стану судить его за прошлое.
Только тогда я заметил, что многие из этих пациентов готовы принять современные методы лечения.
*
Ниже — автор статьи, которую мы перевели, доктор Кунал Синдху из отделения радиационной онкологии больницы Маунт-Синай в Нью-Йорке.
Связанные темы:
Источники
Honesty in Medicine-An Approach to Patients With Cancer Who Initially Reject Conventional Treatment.
JAMA Oncol. 28 Feb 2019.
Эта статья была полезна?
Ваш отзыв помогает нам улучшать материалы.





Комментарии читателей
Оставьте комментарий
Ваше имя и комментарий публикуются только после одобрения администратором. Ваш адрес электронной почты никогда не показывается посетителям.
Будьте первым, кто оставит комментарий.