УЛЫБНУТЬСЯ РАКУ — личный путь любви и наблюдения за уходом

Более 40 лет назад мир впервые изменился одним зимним днём после полудня

В кафетерии небольшого университета в Южной Калифорнии мой друг Tim посмотрел в окно и сказал: «А, вот и Mary».

Я выглянул наружу: там ждала другая Mary, не та Mary Northcutt, которую я знал. Весенний семестр она провела в Англии. Но это была не она. Увидев её, я вскочил, быстро пересёк переполненную комнату и побежал к ней вокруг здания. Добежав, я подхватил её на руки и закружил. Когда я её отпустил, её лицо выражало удивление и изумление. Я ощутил мир, ось которого сместилась, и моя жизнь уже никогда не стала бы прежней.

Мне понадобилось несколько лет, чтобы признать, что она всё ещё была той самой. Наконец однажды она смягчилась, и мы переехали в Michingan, окружённый великими озёрами и ещё более великими мечтами. Мы строили карьеру, обустроили свою жизнь и вырастили двух замечательных детей. Мы были довольны: наша жизнь не была прекрасной, но была лучше, чем у большинства. Мы были счастливы, у нас были друзья. Мы были самодостаточны.

Затем мир изменился вновь

Когда Mary отправилась на обычную колоноскопию, она вернулась с известием: 4-я стадия колоректального рака . Созданная нами жизнь внезапно закончилась. Теперь мы находились в чужих руках. Мы словно прошли через другой пограничный пункт и попали в страну рака. В одно мгновение мы потеряли контроль над своей жизнью. Мы шли туда, куда нам говорили, и делали то, что нам велели.

В течение двух недель Mary проходила обследования и каждое проваливала. В нашем сценарии наступил черёд планирования лечения и операций. Уже в начале процесса мы понимали, что заблудились в лабиринте, и решили перестать извиняться друг перед другом, плакать и, самое главное, пытаться контролировать то, что от нас не зависит. При худшем сценарии нам говорили о сроке жизни примерно в 1 год, но она решила получить 6 лет. Она примет рак, а затем будет смеяться ему в лицо.

Mary успешно перенесла две серьёзные операции и в последующие 6 лет почти постоянно проходила химиотерапию и лучевую терапию. Она продолжала получать различные виды лечения, пока их не перестали назначать. Назначения прекратились, когда не осталось ни одного разумного варианта лечения, которого мы ещё не пробовали и который не оказался бы неэффективным.

Затем начался процесс обучения тому, как умирать. Даже тогда она сохраняла улыбку, вплоть до посещения похоронного бюро, где заказала себе гроб. Всё было решено: выбраны карточки для посетителей, формат посещения, порядок перевозки в церковь. Когда всё было сказано и сделано, Mary поступила так, как всегда после удачной покупки: изобразила аплодисменты и сказала «ура». Представитель похоронного бюро едва не упал со стула.

За эти шесть лет мы получили много ценных жизненных уроков

Наверное, самым важным уроком стало то, что рак — не только способ умереть, но и способ жить. Мы научились распознавать настоящую дружбу, поняли, что наши самые близкие друзья — не только те, с кем мы часто видимся и вместе ходим ужинать. Иногда мы обнаруживали друзей и среди людей, которых не видели годами. Старые одноклассники, знакомые из городов, где мы жили раньше, люди, не связанные с нами родством, оказались гораздо ценнее тех, с кем мы встречались ежедневно. Это не означало, что мы не хотели видеть наших друзей или отвергали их поддержку, но мы получали помощь от тех людей и учились её принимать.

Люди по-разному реагируют, узнав, что у вас рак

У некоторых меняется тон голоса. Бывают хорошие друзья, которые не могут с этим столкнуться. Есть люди, не знающие, что сказать и как. Они не могли притвориться, будто рак их не волнует, потому что всё было видно по лицам, но всё равно не могли говорить. Поэтому они уходили, а мы позволяли им уйти.

Я не осуждал их, потому что и сам был одним из них. Неспособность быть другом умирающему человеку — особый вид неудачи. Потому что у вас никогда, совершенно никогда не будет шанса это исправить. Возможно, именно поэтому я больше 30 лет шёл рядом с Mary. Возможно, я пытался это искупить.

Для тех, кто отдалился, и для тех, кто оставался рядом, я периодически рассылал новости о лечении. Но эти истории были о жизни, которую мы вели, и о том, как успешно мы встречали каждый день, а не о том, с какой болью начинался день или насколько тяжёлым был его конец. Отчасти я делал это на случай, когда они наконец спрашивали меня: «Как Mary?», набравшись смелости, — чтобы убрать то униженное выражение, которое застывало на их лицах.

Mary держалась очень хорошо, мы постоянно открывали новые ценности

Закаты стали ценнее и впечатляли сильнее. Мы наслаждались хорошим ужином и прекрасным вином и в конце концов планировали открыть винодельню и работать на собственных виноградниках. Когда дни сочтены, мы поняли, что нужно ценить каждое мгновение.

В конце концов рак, поняв, что победит, исполнил победный танец и круг почёта и сказал Mary: «Ты должна мне пять лет, и в ближайшие две недели я заберу их все». Для меня это было очень тяжело, а для неё, конечно, ещё тяжелее. Но когда она умерла, рядом с ней были люди, ставшие гораздо большим, чем просто семья и друзья. Они стали неотъемлемой частью её жизни и остаются ею до сих пор, даже сегодня. И моей жизни тоже...

Приведённый выше текст Michael Goodell написал сам. Michael Goodell родился на восточном побережье США, вырос на западном, а теперь живёт рядом с Великими озёрами, на третьем побережье США. Он автор двух романов ZENITH RISING and REBOUND, а также выпустил книгу воспоминаний THE WORLD SHIFTED, рассказывающую об опыте его жены (Mary), связанном с раком. С каждого проданного экземпляра 1 $ направляется на исследования рака. Двое его взрослых детей, Emily и Matthew, выращивают виноград и продают вино в Amoritas Vineyards — воплощении мечты Mary, продолжающем жить как её наследие.