6 трудностей ранней диагностики и лечения рака молочной железы

За последние годы в лечении рака молочной железы достигнут большой прогресс и значительно снижена смертность. Однако заболеваемость, снизившаяся в начале 2000-х годов, в последние годы очень немного растет. Согласно Мировой статистике рака за 2020 год, с показателем около 2,3 миллиона новых случаев в год рак молочной железы стал самым распространенным раком, опередив даже рак легкого.

Доктор Анджела ДеМикеле, руководитель исследовательской программы по раку молочной железы Онкологического центра Абрамсона Пенсильванского университета, в декабре 2022 года на Симпозиуме по раку молочной железы в Сан-Антонио в рамках сессии «Препятствия в лечении рака молочной железы» (obstacles in breast cancer treatment) заявила: «Хорошая новость: смертность снижается, но остается высокой. Нам еще предстоит пройти долгий путь, чтобы решить проблемы числа смертей и растущей заболеваемости раком молочной железы».

6 основных препятствий при раке молочной железы

Доктор ДеМикеле вместе с коллегами работала над определением важнейших трудностей для совершенствования диагностики и лечения рака молочной железы и выделила шесть основных препятствий.

1. Необходимость большего числа стратегий профилактики/ранней диагностики
2. Недостаточное использование искусственного интеллекта
3. Недостаточное применение прецизионной онкологии, например таргетного лечения
4. Необходимость инноваций в клинических исследованиях (испытаниях на людях)
5. Недостаточное понимание подтипов рака молочной железы
6. Невозможность согласовать стимулы и финансирование исследовательского сотрудничества, просвещения о раке молочной железы и профилактики

20 новых препаратов только за последние 10 лет

С 2012 года FDA (Управление США по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств) одобрило 20 новых противоопухолевых препаратов для лечения рака молочной железы. Если учесть, что разработка каждого занимает около 10-15 лет и стоит 5-10 миллиардов долларов, за 10 лет одобрены 20 новых препаратов — это весьма примечательно.

Доктор Надя Харбек, руководитель направления рака молочной железы Университетской больницы LMU в Мюнхене, сказала, что разработка новых методов в некотором смысле сделала рак молочной железы жертвой собственного успеха. По мере улучшения лечения и выживаемости сравнивать новые методы со стандартом и доказывать их пользу становится труднее. Рекомендации меняются настолько быстро, что клинические исследования иногда устаревают к публикации из-за изменения стандартного лечения.

Нужно больше данных реальной практики, которые можно планировать так, чтобы они были полезны в клинике; здесь может помочь искусственный интеллект.

Рак молочной железы как совокупность редких заболеваний

Многие факторы риска запускают рак молочной железы; это очень неоднородное заболевание. Фактически он представляет собой совокупность редких болезней, подобно многим другим основным видам рака.

Теперь при всех видах рака молочной железы следует отдельно оценивать следующие биомаркеры:

• Гормональные рецепторы (эстрогена и прогестерона)
• Статус HER2 [1 положительный (+), 2 положительный (++), 3 положительный (+++)]
• Доля Ki67 (%)
• Grade (степень) от 1 до 3

Помимо этого, для решения о лечении раннего рака молочной железы важны генетические оценки риска, а при распространенном раке — генетические биомаркеры, например мутация PIK3CA. У людей с семейным анамнезом выявление состояний, связанных с наследственным раком молочной железы, таких как изменения генов BRCA1 и BRCA2, также крайне важно для прогноза течения болезни и выбора лечения.

Ранняя диагностика рака молочной железы с помощью жидкостной биопсии

Жидкостные биопсии — общее название анализов крови, слюны, мочи и других жидкостей организма — активно испытываются как тесты ранней диагностики многих видов рака. Однако ранняя диагностика на их основе несет риск тяжелого лечения людей с опухолями низкого риска. Предполагается, что эти тесты смогут обнаруживать рак задолго до появления симптомов.

Искусственный интеллект будет во всех областях

Профессор Регина Барзилай, специалист по применению искусственного интеллекта в здравоохранении Массачусетского технологического института, говорит, что машинное обучение — одно из ведущих применений ИИ — используется во многих областях, но при раке молочной железы встречается нечасто. Его можно применять к ретроспективным анализам и данным о биомаркерах и других факторах, собранным в клинических исследованиях. Она добавила, что машинное обучение обычно применяют к биохимии других опухолей и анализу отдельных клеток, но редко — к раку молочной железы.

«Машинное обучение мало используется при раке молочной железы.»

Причина может быть в отсутствии интереса исследователей к машинному обучению. Другая возможная причина — трудность обмена данными о раке молочной железы и их недоступность для исследователей искусственного интеллекта. «Инвестиции во взаимозаменяемые данные очень важны».

Искусственный интеллект может помогать выявлять и моделировать факторы, повышающие риск рака, разбирая сложные связи, например между беременностью, грудным вскармливанием и риском рака молочной железы. Беременность снижает риск гормонорецептор-положительного рака молочной железы, но не оказывает такого действия на гормонорецептор-отрицательную болезнь и даже может быть связана с умеренным повышением риска.

Другая важная трудность — неприменение технологии, измеряющей масштабные закономерности биологических характеристик, например изменений генов или экспрессии белков, под названием «омикс». Это связано с рассмотрением рака молочной железы как отдельной сущности, в отличие от опухолей других органов/тканей, таких как легкое или поджелудочная железа.

Доктор Фабрис Андре, онколог Онкологического центра Гюстава Русси во Франции, подчеркнул необходимость осознавать изменение биологических свойств рака молочной железы при метастазировании. На этом этапе опухоли следует определять по молекулярным свойствам, а не по органу происхождения. Это означает персонализированную онкологию на основе генетических особенностей опухоли.

Доступ к лечению для всех пациентов

Новые эффективные методы могут изменить ситуацию, только если пациенты имеют к ним доступ. Расизм и неравенство в здравоохранении — одно из препятствий усилиям по совершенствованию лечения рака молочной железы.

Комментарий по этому поводу доктора Лори Пирс, специалиста по радиационной онкологии Мичиганского университета в Анн-Арборе: «Мы должны признать, что в медицине существует расизм. Признав это, мы сможем изучить то, что нужно менять на практике. Мы можем взглянуть шире и исследовать, что дает одной группе населения преимущество перед другой».

Доктор Пирс также подчеркнула необходимость участия недостаточно представленных групп в клинических исследованиях. Например, лишь небольшую долю участников шести исследований препаратов при раке молочной железы — маргетуксимаба (Margenza), сацитузумаба говитекана (Trodelvy), тукатиниба (Tukysa), трастузумаба дерукстекана (Enhertu), алпелисиба (Piqray) и талазопариба (Talzenna) — составляли чернокожие, азиатские и латиноамериканские женщины. Трастузумаб дерукстекан, считающийся наиболее эффективно нацеленным на HER2 конъюгатом антитела с лекарством, изучался в исследовании, где 51% участников были белыми, 42% — азиатами, 6% — латиноамериканцами и 3% — чернокожими. В исследованиях сацитузумаба говитекана, известного как большой успех при тройном негативном раке молочной железы — агрессивном подтипе, затрагивающем многих чернокожих женщин, — лишь 7% участниц были чернокожими. Для маргетуксимаба, одобренного при HER2-положительном раке молочной железы, распределение участниц было таким: 80% белых, 5% чернокожих, 6% азиатских и 9% латиноамериканских женщин.

Патти Спирс, представитель пациентов Исследовательского совета Университета Северной Каролины, говорит, что существует представление, будто меньшинства будут отказываться от клинических исследований, но это неверно.

«Данные ясно показывают, что пациенты — чернокожие, белые, азиатские или любые другие — в одинаковой степени хотят участвовать в клинических исследованиях. Нужно желать, чтобы они были в вашей системе и участвовали в исследованиях».

В Турции есть множество других барьеров для широких клинических исследований инновационного лечения. Главный из них — недостаточная осведомленность о значении клинических исследований.