Почему рак не удалось полностью вылечить?

Сегодня более %50 всех случаев рака можно предотвратить и из 3 случаев 2 можно вылечить — это стало возможно. Поэтому о раке теперь говорят / должны говорить больше в связи с успехами, чем неудачами. Учёные по всему миру ежедневно делают важные шаги для улучшения результатов. Но рак остаётся самой сложной группой заболеваний.

"Невежество — величайший враг, которого нужно победить..." M. K. Atatürk

Несмотря на серьёзный прогресс медицины, часто говорят о её медлительности в онкологии. Особенно за последние 40 лет на понимание и лечение рака затрачены чрезвычайные усилия и сотни миллиардов долларов, но ежегодно он уносит более 10 миллионов жизней. Почему его всё ещё нельзя полностью вылечить?

Есть 3 основные причины:

1. Эта группа заболеваний содержит ещё не до конца выясненные тысячи разнообразных молекулярных и генетических механизмов,
2. Опухоли организованы в организме в сложном микроокружении опухоли и
3. Раковые клетки, действуя почти как разумный организм, быстро приспосабливаются к среде и вследствие этого развивают лекарственную устойчивость.

Первые препараты против рака — химиопрепараты — открыты во время 2. мировой войны. Выраженное снижение белых клеток у подвергшихся иприту породило идею использовать химикаты против быстро размножающихся, например раковых клеток. Различные вещества стали испытывать на опухолях; новые препараты частично их уничтожали. Но уменьшение или уничтожение были ограничены, рак часто рецидивировал. Возникла интересная картина: лекарства пытались создать, не поняв причины и механизмы рака.

По статистике WHO;

• ежегодно от рака умирают 8,2 миллиона человек (%13 всех смертей)
• через 20 лет ожидается рост новых диагнозов на %70
• рак — не одна болезнь: основных видов более 100, с подтипами число превышает 1000; диагностика и лечение каждого специфичны

С 1970-х ускорение науки позволило серьёзно изучать и понимать причины. Мы многим обязаны развивавшим клеточную биологию и генетику. Теперь создаются таргетные препараты, распознающие определённые молекулярные особенности раковых клеток.

Диагноз рака не означает скорую смерть; прежде нужно избавиться от этого тысячелетнего страха. Мы не утверждаем, что лечится любой рак, но прогресс нельзя игнорировать. Ещё в 1970-х из каждых 3 пациентов лишь 1 жил минимум 5 лет, сегодня из 3 уже 2 живут минимум 5 лет.

График выше обобщает прогресс онкологии. В среднем по всем видам 5-летняя выживаемость, означающая полное избавление от болезни, приближается к %70. При некоторых опухолях — лёгкого, печени, поджелудочной — прогресс медленнее, но после 2013 начало применения иммунотерапии рака в клинической практике ускорило улучшение выживаемости и при раке лёгкого.

Детские виды рака и рак молочной железы лечат значительно чаще, чем прежде, многие — полностью. Но работы и важных шагов ещё много: например, какие ещё пути, кроме известных, используют раковые клетки для ускользания от иммунитета.

Другое достижение последних лет — понимание рака скорее не как органоспецифической болезни, а как группы болезней, запускаемых молекулярными механизмами определённых генных мутаций — вызываемых ими механизмов.

Лучше объяснить примером:

На поверхности клеток находится EGFR — белок. Этот рецептор в норме помогает росту и размножению. Некоторые клетки рака лёгкого из-за мутации имеют слишком много EGFR на мембране, что ускоряет их деление. Ингибиторы EGFR — таргетные препараты нового поколения (например, Erlotinib = Tarceva) — могут прервать постоянные сигналы деления от EGFR, предотвращая рост и распространение рака. Исследования показали EGFR-положительные мутации не только при некоторых опухолях лёгкого, но и поджелудочной железы, толстой кишки, мозга. Тогда болезнь называют не «раком … органа», а «EGFR-положительным раком». Аналогичные примеры есть для Her2 мутации (пример: применение лекарства для рака молочной железы при раке желудка).

Но мутации возможны и в разных областях одного EGFR. Как известно, белки состоят из аминокислот . Изменение одной аминокислоты может лишить белок функции. Поэтому даже EGFR-положительные опухоли имеют подгруппы, что снижает эффективность таргетного лечения. Иначе говоря, препараты против мутации одного участка EGFR не воздействуют на другие мутации.

Вкратце, мы хотим сказать: рак — весьма сложная группа болезней с множеством молекулярных механизмов, организованная в микроокружении и способная вырабатывать устойчивость к лечению. Поэтому мысль, что одно лекарство, один подход, тем более обсуждаемые альтернативные продукты (например, растительные экстракты), полностью вылечат особенно поздний рак, равнозначна выходу за пределы воображения.

Многообещающий новый метод — почти перепрограммирующая иммунную систему для борьбы с раком иммунотерапия. Идея активировать иммунитет для лечения рака довольно стара (например, токсины Coley). Но лишь недавно поняли молекулярное взаимодействие раковых и иммунных клеток и разработали вмешивающиеся в него препараты.

Иммунотерапия показала эффективность при многих поздних опухолях, прежде всего меланоме, лимфоме, раке почки, лёгкого, мочевого пузыря, головы и шеи; у части пациентов добилась особенно длительного контроля. Почти половина получающих такие лекарства уже участвует в клинических исследованиях. Разработка тестов для предсказания пользы иммунотерапии и таргетных препаратов — другая тема научных работ.

Разработанные лекарства (химиотерапия, гормональные, таргетные и иммунные препараты) вместе с хирургией и радиотерапией медленно, но неуклонно увеличивают жизнь наших пациентов — это бесспорный факт! Хотя мир ещё не излечивает многие опухоли полностью, в ближайшие десятилетия благодаря созреванию персонализированной медицины и её примера — прецизионной онкологии надежда сделать рак болезнью, которую можно пережить, сильнее, чем когда-либо в истории.

-Связанная тема: Вас может заинтересовать: Что такое онкология? Значение интересующих онкологических терминов

Чтобы лучше понять рак: 10 основных свойств рака